Книга Маг, разрывающий на куски, страница 85 – Aki

Больно.

Ему было больно.

Оно не знало этого слова, но чувствовало его каждой клеточкой своего тщедушного тельца. Бетон царапал нежную, почти прозрачную кожу, оставляя на ней длинные, красные полосы. Холод проникал в кости, лишённые жира и мышц, и от того они ныли глухой, пульсирующей болью. Воздух — тяжелый от вековой пыли, спёртый, мёртвый — раздирал лёгкие, которые, казалось, забыли, как дышать.

Но оно ползло.

Потому что приказ был сильнее боли.

Потому что Создатель ему так сказал — и этого было достаточно.

Оно миновало дверь, которую Создатель открыл ценой неимоверного усилия — существо чувствовало остатки этой силы, всё ещё витающие в воздухе, горячие, пульсирующие. Проползло по лестнице, где ступени были стерты миллионами шагов за сотню лет. Выбралось в нижние уровни Колизея, где ещё горел свет и пахло чистотой.

Здесь было слишком ярко.

Слишком шумно.

Слишком живо.

Существо забилось в тень, сжимаясь в комок размером с детский кулак. Его огромные глаза, привыкшие к золотому полумраку бункера, к мягкому, рассеянному сиянию Создателя, слезились от резкого света магических кристаллов. Его чувствительные пальцы, настроенные на тонкие вибрации маны, на тихий шёпот спящей силы, захлёбывались в какофонии окружающих эмоций и заклинаний.

Здесь было столько магии…

Она сочилась из стен, из пола, из потолка. Она пульсировала в кристаллах, разливаясь теплым, золотистым светом. Она текла по венам големов-служителей, равномерная, предсказуемая, послушная.

Она кричала в сознании магов, которые шли по коридорам — усталых, измученных, но живых. Она окрашивала их ауры в сотни оттенков страха, надежды, отчаяния, решимости.

Слишком много.

Слишком громко.

Слишком…

Найти.

Приказ прозвучал в его сознании голосом Создателя — снова тихим, ровным.

Боль отступила.

Страх рассеялся.

Осталась только цель.

Существо поползло дальше.

Оно не знало, как выглядит тот, кого нужно найти.

У него не было ни портрета, ни описания, ни магического слепка ауры. Создатель не дал ему образа — только чувство. Только маяк, горящий где-то далеко в темноте.

Это чувство было похоже на тепло…

Нет, не так.

Это чувство было самим теплом.

Не золотой жар Создателя — всепоглощающий, обжигающий, опасный.

Другой.

Более мягкий. Более человеческий. Он пульсировал в такт сердцебиению Создателя — ровному, спокойному, уверенному. Он исходил откуда-то сверху, из самых высоких этажей Колизея, и звал малыша, как зовёт дом усталого путника в зимнюю стужу.

Существо поползло на свет.

Лифты не работали — по крайней мере, те, что вели в жилые сектора. Магическая энергия, питавшая их, была перенаправлена на защиту города. Существу пришлось карабкаться по стенам вентиляционных шахт, протискиваться в щели между перекрытиями, ползти по потолкам, цепляясь пальцами за едва заметные выступы.

Это заняло много времени.

Часы?

Минуты?

Оно не знало таких понятий. Да и время здесь текло иначе, чем в бункере Создателя — быстро, суетливо, бессмысленно. Оно не задерживалось в одном месте, не давало осесть пыли, не позволяло мыслям устояться.

Но наконец оно добралось до цели.

Дверь.

Тяжёлая, резная, из тёплого золотисто-белого камня. На ней был узор — переплетающиеся линии, ветви деревьев, что-то живое и мёртвое одновременно. Магические каналы, встроенные в камень, пульсировали ровным, золотым светом.