Онлайн книга «Маг, разрывающий на куски»
|
— Да хранит вас Великий Или: — Слава его Правой Руке. Дети же затихали и смотрели на них широко раскрытыми, полными благоговения глазами. Артём отвечал на эти приветствия лёгкими, едва заметными кивками, стараясь сохранять на лице дружелюбную, но сдержанную улыбку. Он уже привык к этому. За десятилетия это стало обыденной частью его жизни. Но сегодня, после эмоционального напряжения церемонии и личной неудачи, эта всеобщая признательность давила на него чуть сильнее обычного. София, шедшая рядом и ловящая эти взгляды и шепотки, тихонько хихикнула, прижавшись к его плечу. — Скажи, о великий Архимаг, Правая Рука самого Хозяина, — прошептала она ему на ухо, играя голосом, — куда же девается вся эта мощь и величие, когда мы дома? Куда пропадает тот, перед кем склоняют головы магистры и трепещут стихии? Я что-то припоминаю совсем другого мужчину. Того, который утром не может найти свои носки и вечно пережаривает мой хлеб! Артём не смог сдержать улыбки. Её шутка была как глоток холодной воды в знойный день — свежей и спасительной. — Это очень просто, моя хитрая госпожа ректор, — ответил он в том же духе, наклоняясь к ней. — Правая Рука Великого — он на работе. А с тобой, в нашей квартире и вот здесь, на улице, гуляет простой Арти. И он, кстати, очень любит булочки с корицей и свою жену, которая постоянно над ним издевается! София рассмеялась, чистым, звонким смехом, который заставил пару проходивших мимо молодых магов обернуться и улыбнуться в ответ, увидев не строгих правителей, а просто влюбленную пару. Она взяла Артёма под руку крепче, и они зашагали быстрее. Их смех быстро растворялся в чистом, спокойном воздухе Рая. Артём смотрел вокруг, и чувство глубокого, почти физического удовлетворения наполняло его. Вот женщина торгует магическими кристаллами, её лицо спокойно и сосредоченно. Вот двое мужчин что-то живо обсуждают, размахивая руками над чертежом, парящим в воздухе между ними — вероятно, новый проект какого-нибудь канала. А в стороне дети пускают по водостоку кораблики с алыми парусами. Всюду царили безопасность, сытость, здоровье. Не было нищих. Не было голодных взглядов. Не было страха в глазах. И это спокойствие, эта тихая, уверенная жизнь, пронзила его внезапной, острой болью воспоминаний. Контраст был настолько чудовищным, что у него на миг перехватило дыхание. Перед его внутренним взором, словно проклятый фильм, который нельзя остановить, промелькнули совсем иные образы… Темнота. Не благородный полумрак Колизея, а липкая, густая, пахнущая страхом и потом тьма подземного метро. Сквозняки, воющие в разбитых тоннелях, словно души погибших. Призрачные огоньки фонарей на последних батарейках. Тихий шёпот, переходящий в истерику. Плач ребенка, который не мог понять, почему ему так холодно и так страшно… Пейзаж. Не эти идеальные улицы, а бесконечная, выжженная ядерным огнём пустошь. Чёрная, спекшаяся земля. Остовы машин, сплавленные в чудовищные скульптуры. Радиоактивный пепел, кружащий в воздухе, который обжигал лёгкие. И тишина. Тишина, в которой слышен только ветер, воющий среди руин, будто оплакивая всё, что было раньше… Бункер. Не просторные залы Академии, а узкие, низкие коридоры Бункера номер 5, который Артём никогда не забудет. Давящий бетонный потолок. Гул генераторов, смешанный с тихими стонами раненых. Запах антисептика, крови и человеческого отчаяния. И леденящий ужас неизвестности. Что там, наверху? Остался ли кто-то живой? Или весь мир стал вот такой вот пустошью? |