Книга Маг, запирающий страны, страница 58 – Aki

Потом пришли другие дети. Потом подростки. Кто-то из взрослых, уставших и потерянных, увидел их серьёзные лица и их «строительство» — и не остановил. Наоборот. Женщина лет сорока, с лицом, иссечённым морщинами горя, молча подошла и положила рядом с камнями свою единственную ценность — блестящую металлическую заколку.

— Пусть… пусть смотрит, — прошептала она и отошла, вытирая глаза.

Это стало сигналом для всех остальных.

Уже к вечеру стихийное капище разрослось. Дети больше не руководили процессом. Взрослые, движимые той же потребностью — благодарить, просить, верить во что-то сильное и доброе в этом аду, — приносили свои «дары». Чей-то солдатский жетон. Клочок относительно чистого полотна, на котором кто-то углём попытался изобразить силуэт с золотым ореолом. Чашку с чистой водой из реки. Горсть земли, принесённой с дальнего края зала, где травы ещё не было.

Никто их не координировал, не собирал. Не было жрецов, обрядов, молитв. Было только тихое, сосредоточенное действие. Люди подходили, клали что-то своё, минуту стояли в молчании, глядя на груду простых предметов, которая уже начинала походить на алтарь, и уходили. На их лицах было странное выражение — не фанатичный восторг, а скорее… облегчение. Как будто они сбросили часть своего неподъёмного груза страха и отчаяния, положив его к подножию того, кого они начинали считать своим защитником.

Артём сидел в стороне, обхватив колени, и смотрел. Он не чувствовал священного трепета. Он чувствовал правоту. Они строили дом не богу. Они строили знак. Знак тому золотому человеку с пустыми глазами: «Мы здесь. Мы помним. Мы твои». Как они с мамой расставляли свои фотографии в нише, чтобы та стала домом.

И глядя на такие серьёзные лица взрослых, кладущих к камням последние крохи своего достоинства, он впервые подумал, что, может, бог — это не тот, кто требует поклонения. А тот, кому оно совсем не нужно, ведь их бог ни разу их ни о чём подобном не просил и не требовал.

Тихо, сам себе, он прошептал:

— Спасибо, Хозяин. И… прости нас, глупеньких, если что не так. Мы просто… хотим верить, что ты нас не бросишь.

И ему почему-то показалось, что где-то далеко, в каменных стенах или в самом золотом свете, пробивающемся сквозь скалу, что-то дрогнуло. Как будто раздался тихий, усталый вздох.

АДМИНИСТРАТОР.

Сон Климова был безвидным и тяжёлым, как погружение в смолу. Он не видел снов — только обрабатывал данные. Карты разрушений. Списки потерь. Графики ресурсов. Его мозг, отключённый от сознания, упорно продолжал службу.

Очнулся он от тихого, настойчивого гула — это заработали системы вентиляции, прогоняя через фильтры воздух нового, расширенного комплекса. Он лежал на походной койке в своём временном кабинете, отгороженном ширмой от основного зала. Во рту стоял вкус меди и голода. Скула, под швами, тупо ныла.

Первым делом он проверил время. Прошло шесть часов. Шесть часов беспамятства — неслыханная роскошь и чудовищная безответственность. Он вскочил, голова закружилась, но он упёрся руками в стол и не позволил себе упасть, пока волна слабости не прошла.

— Орлов! — его голос прозвучал хрипло, но командные нотки вернулись мгновенно.

Майор появился через минуту. Его лицо было усталым, но глаза горели странным, непривычным огнём. Не просто решимостью. Чем-то вроде… благоговейного азарта.