Книга Маг, запирающий страны, страница 56 – Aki

Прошли… минуты? Часы? Я не знаю.

Когда последняя лапа исчезла, я снова стоял на башне в своём человеческом облике. Вокруг лежали свежие руины — результат минутной потери контроля. Я тяжело дышал, постепенно расслабляясь после ожесточённого противостояния с самим собой. Внутри была… пустота. Глубокая, леденящая пустота после бури.

Могущество.

Не то эфемерное, от осознания собственной неуязвимости. А конкретное, осязаемое. Я только что поглотил силу, рождённую верой тысяч людей, и усмирил её. Они молились мне — и от этого я становился сильнее. Я не знал, как это работает. Не понимал этого. Но это было. И я был готов это использовать.

Я опустился на одно колено, положив ладонь на тёплый от радиации бетон. Сил не было. Я был истощён этой внутренней битвой. Но на смену усталости постепенно приходило трезвое, безрадостное понимание.

Я ошибался, думая, что моя эволюция остановилась на создании магического тела. Нет. Она только сменила вектор. Раньше я черпал силу из магического поля, из инъекций, из собственной воли. Теперь появился новый источник. Более опасный. Более… коррупционный.

Стоило лишь услышать зов, позволить ему проникнуть в себя — и жажда использовать эту силу для утверждения своего владычества, для расширения «владений», для наказания «недругов», а кто эти недруги для меня? Китай? Все, кто не молится? — становилась почти нестерпимой.

Я поднял голову, смотря в сторону, откуда шли голоса. Туда, где неизвестные мне люди строили свою версию меня в своих головах и начинали молиться.

«Великий Хозяин».

Так они меня назвали. И, кажется, они начали творить своего бога по своему образу и подобию — нуждающегося в поклонении, строгого, карающего и милующего.

А что, если я и вправду стану таким? Строгим, справедливым, всемогущим… и абсолютно холодным божеством, черпающим силу из страха и надежды своей «паствы»?

Я оттолкнулся от башни и полетел в сторону бункера. Мне нужны были стены. Нужен был Климов. Нужен был кто-то, кто смотрит на меня не как на божество, а как на проблему. На человека. Пока я ещё мог это ценить.

Пока холод внутри меня не пожрал и это.

Гадство…

ВЕРА.

Пещера, которую им выделили, не была квартирой. Это была лишь ниша в скале, метров пять в глубину и три в ширину, с ровным, тёплым полом — золотые прожилки, чуть подогревалась — и сводчатым потолком. У входа лежала пластиковая клеёнка, выданная вместе с другими вещами сотрудниками бункера. Внутри пахло каменной пылью, чистотой и… домом. Потому что мама разложила их жалкие пожитки — две спасённые фотографии в пластиковых файлах, потрёпанную книжку сказок, которую Артём нёс из метро, — с такой бережностью, будто это были их семейные реликвии.

Обед был скудным, но сытным: густая бобовая похлёбка и лепёшка из запасов бункера. Артёму еда понравилась. Ему вообще вся еда теперь нравилась — в метро нечего было есть.

Сейчас же они ели молча. Мама смотрела куда-то внутрь себя, её руки иногда мелко дрожали. Артём же поглощал еду, чувствуя, как приятное тепло разливается по животу — настоящее, доброе тепло, а не тот лихорадочный жар, что был у него раньше. После еды мама обняла его, крепко-крепко, как будто боялась отпустить, и прошептала:

— Всё будет хорошо. Он… Хозяин нас спас. У нас есть дом. Новый дом