Книга Маг, запирающий страны, страница 134 – Aki

Вэй остановился в двадцати шагах от Первого Мага. Он с насмешкой смотрел на его сгорбленную фигуру, на его трясущиеся, словно в припадке, руки, на этот струящийся из глазницы позорный гной.

— Ты хотел быть гарантом? Защитником? Ты взял на себя ответственность за тех, кто слабее. И это тебя сожрало. Потому что нельзя быть пастырем и богом одновременно, глупец. Бог требует поклонения, а не любви. Страха, а не благодарности. Абсолютного подчинения, а не договора. И уж тем более он не обещает никому защиты, ведь лишь его воля определяет, чему должно быть. Ты попытался сесть на два трона и разорвался, не в силах удержаться даже на одном. И теперь от твоего величия осталась лишь вонючая лужица у моих ног.

В это время внутри, за холодной маской презрения, мысли Вэя мелькали с небывалой скоростью. Что именно привело его в такое состояние? Да, вера — яд. Нельзя впитывать в себя чужие представления о себе самом и при этом надеяться, что это никак себя не покажет. Но чтобы так быстро? Всего за несколько месяцев? Что-то тут не сходилось… Возможно, тот барьер… Он отнял у него слишком много сил? Или, может, управление всей этой магической империей, создание городов, поддержание жизнеобеспечения для миллионов людей… это истощило его, как батарейку? Или… или это ловушка? Унизительная, отчаянная попытка вызвать жалость, усыпить мою бдительность?

Нет.

Вэй чувствовал реальность этого упадка. Это была не иллюзия. Это была окончательная, физическая и ментальная катастрофа человека перед ним. Его величайший враг, тот, кого он, честно говоря, боялся, чью силу он уважал и признавал без оговорок — на деле оказался пустышкой. Картонным домиком, рассыпавшимся от первого дуновения настоящей бури. Разочарование смешивалось с триумфом, но где-то в самой глубине, в том месте, где ещё оставались остатки человеческого сознания, не замутнённого собственным эго, шевелилось беспокойство.

Всё было слишком просто. Слишком… НЕЛЕПО.

— Итак — Вэй поднял руку. На его ладони тут же бешено закрутился сгусток чистого разрушения — чёрное и белое сияния, сплетённые в идеальную, смертоносную сферу. — Пора закончить этот фарс. Умри, как и жил большую часть своих лет — в ничтожестве и забвении. А твоя империя падёт следом за тобой. Я сотру твои сияющие города с лица земли так же, как стёр Франкфурт, а твоих жалких магов отправлю в лаборатории, где из них выжмут всё без остатка. Пусть хоть так принесут пользу. А твоё имя… твоё имя станет синонимом глупости и слабости.

Сфера на его ладони набрала силу, готовая сорваться и уничтожить врага, но…

В этот момент Первый Маг наконец-то поднял голову.

Медленно, с невероятным усилием, словно она была высечена из цельного куска гранита. Хрящи в его шее сухо захрустели от напряжения, но он поднял своё лицо — этот страшный, одноглазый лик смерти — и посмотрел прямо на Вэя.

Вэй замер. На миг его уверенность дрогнула. Не из-за угрозы, которой от этого жеста даже не веяло, а из-за самого взгляда человека перед ним… В единственном, мутном, воспалённом глазу не было ни страха, ни ярости, ни отчаяния. Там была лишь… пустота. И абсолютная уверенность в себе, пугающая больше всего.

Искажённый, хриплый, едва различимый голос вырвался из пересохшего горла Первого. Было видно, как каждое слово даётся ему с трудом, но даже так каждое из них звучало с леденящей, неоспоримой твёрдостью: