Книга Маг, запирающий страны, страница 13 – Aki

Но Климов ничего не знал. У него были только те данные, которыми располагали операторы и сотрудники, окружившие его.

Он наблюдал, как алая стрелка с индексом «Цель-001-Альфа» — расчётная траектория удара по Кремлю — пересекла Урал. Время до падения: 3 минуты 14 секунд.

В этот момент к нему подошёл майор Орлов, начальник смены связи. Лицо его приобрело цвет землистый, на виске вздулась синяя жила.

— Полковник, — его голос звучал хрипло и приглушённо. — Поступают запросы из бункеров «Звёздного» под Воронежем и «Гранита» под Екатеринбургом. Они запрашивают инструкции. Системы ПРО в их секторах подавлены атакой китайского ИИ. Время до удара по их регионам — менее пяти минут.

Климов медленно перевёл на него взгляд.

— Ответить: действовать по протоколу автономного выживания «Булат». Полный гермозатвор. Отключение всех внешних каналов, кроме спутникового резерва. Сохранять личный состав и архивы. Обеспечивать полный замкнутый цикл систем жизнеобеспечения. Исключение из протокола «Булат»: эвакуация на территорию бункеров максимально возможного числа необходимых специалистов и, при целесообразности, гражданских.

— Есть, — кивнул Орлов, но не ушёл. Он стоял, сжав кулаки. — Полковник… А наши? Что с нашими семьями? У многих здесь… в Москве, в Подмосковье…

Климов посмотрел на него. Потом его взгляд скользнул по залу. Он увидел молоденькую лейтенантку Шилову, которая стиснула зубы так, что побелели скулы — её родители жили в Люберцах, прямо в центре одного из расчётных котлов поражения. Увидел капитана Яковлева, ожесточённо вбивающего данные в компьютер — у того в Мытищах была жена с трёхлетней дочерью. У каждого здесь, в этой стальной утробе, был кусок души, оставленный на поверхности, в том мире, который вот-вот должен был сгореть во вспышках атомных взрывов.

Он вернул взгляд к Орлову.

— Протокол «Булат» не предусматривает эвакуации родственников, — сказал он ровно. — Его цель — сохранение государственного управления и критических данных. Мы являемся центральным звеном всей системы управления и на нас лежит особая ответственность…

— Но мы же не просто управление, полковник! — вырвалось у Орлова, голос его сорвался на ор. Он тут же взял себя в руки, но в глазах застыл животный, немой вопль. — Мы люди. Мы остались здесь, выполняем долг. А они… они там!

На панели время до удара по Москве сменилось: 00:02:28.

Климов снова посмотрел на карту. Его разум, отточенный годами анализа, уже провёл расчёты. Их бункер был одним из самых защищённых бункеров во всей стране. Вероятность его уничтожения прямым попаданием — менее 0,5 %. Но даже близкие разрывы сверхмощных боеголовок вызовут сейсмические волны, пробои в коммуникациях, возможно, завалы выходов. Они будут погребены заживо, возможно, на годы. И они будут последним оплотом того, что называлось Россией. Оплотом из испуганных, сломленных людей, которые думают не о долге, а о своих близких, сгоревших на поверхности.

ГАДСТВО… Это неэффективно, — холодно констатировала одна часть его сознания. — Но эмоции снизят работоспособность личного состава на 40–60 %. Возрастет риск ошибок, неподчинения, паники… Если люди сломлены горем за родных, они просто бесполезны как специалисты.

Другая часть, та самая, что когда-то, много лет назад, привела его в эту службу, молчаливо смотрела на лица подчинённых. Он не был им другом. Он был лишь их командиром. Инструментом системы… Он не мог рисковать… Не имел права.