Книга Маг, запирающий страны, страница 105 – Aki

— Ну, рассказывай, солнышко, — он старался, чтобы голос звучал легко. — Как тебе вчера? Страшно было?

София, уже восьмилетняя девочка с большими, теперь постоянно удивлёнными глазами, радостно запрыгала на месте.

— Папа, это было как в сказке! Там такие залы… и потолки… и всё сияет! Нас встретила тётя-маг, она умела разговаривать цветами! Они проверили мою силу, с куклой…

Она захлебнулась от восторга. Георг слушал, и в его груди, рядом с щемящей радостью, шевелился старый, цепкий червь сомнения. Индивидуальный подход… Уникальные способности… Это звучало слишком хорошо. В его мире за уникальностью всегда следовала изоляция, эксперимент, ярлык «особо опасный».

— И что, у каждого ученика… и вправду свой учитель? — осторожно спросил он.

— Не совсем! — София важно подняла пальчик, повторяя слова, явно услышанные от наставников. — Экзаменатор сказал: «Способности каждого мага уникальны, как узор снежинки. Наложи на одну снежинку узор другой — получишь уродливую слякоть и опасную нестабильность». Поэтому для каждого составляют свою программу! А учат нас маги, у которых сила похожая. Моя наставница, тётя Лина, она может заставлять двигаться растения и маленьких зверюшек! Она говорит, у меня дар похожий, но… глубже.

Отец покачал головой, пытаясь осмыслить масштаб. Академия принимала тысячи детей и взрослых со всей Империи и из-за рубежа, за что получала огромные деньги. Обеспечить каждому персональную программу? Это требовало не просто ресурсов. Это требовало системы, сложность которой была за гранью человеческого.

— А если… — он понизил голос, — если кто-то не справится? Случайно что-то сделает? Взорвёт что-нибудь?

София посмотрела на него с таким удивлением, будто он спросил, можно ли утонуть в пустом бассейне.

— Папа, там же Хозяин за нами следит! — она произнесла это с благоговением, ставшим для детей Империи естественным, как упоминание солнца. — Вся Академия… она живая. Она пропитана Его магией. Наставница говорила, что магия Хозяина там имеет… подобие разума. Она чувствует, когда у ученика что-то идёт не так, и либо мягко останавливает, либо… просто чинит! Одному мальчику вчера не удался огненный шар, и у него загорелись рукава. Так огонь сам погас, а рубашка стала как новая, даже не пахло дымом!

Георг замер. Его собственная магия, всегда бывшая инструментом выживания — тонким, изнуряющим скальпелем для работы с сознанием, — казалась жалкой и немощной перед описанным дочерью величием. Наполнить целый комплекс, размером с городской район, магией, наделённой подобием разума? Автоматической, всевидящей, всеисправляющей? Это был уже не контроль. Это было состояние бытия. Хозяин не просто правил Империей. Его воля была законом физики на её территории. И этот закон был… довольно милосердным к детям.

Они подошли к вратам Академии — не железным створкам, а живой арке из переплетённых светящихся лоз. София, попрощавшись, уверенно шагнула внутрь, растворившись среди прекрасных садов и аллей. Георг ещё долго стоял, глядя ей вслед.

Червячок сомнения был раздавлен, но не исчез до конца. Его сменило новое чувство — глубочайшего, почти религиозного благоговения перед титаническим, непостижимым разумом, который мог одним движением мысли возвести город и в то же время заботливо следить, чтобы маленький ребёнок не обжёг рукав. Это сочетание абсолютной силы и абсолютного контроля было страшнее любой демонстрации разрушения. Это была сила, которая не завоевала мир. Она его усыновила. И теперь его дочь была одним из её любимых детей. Он не ошибся, когда приехал сюда с семьёй.