Онлайн книга «Маг, сдерживающий армии»
|
И тогда Иван Сергеевич позволил себе то, чего не делал никогда на публике. Уголки его губ дрогнули и потянулись вверх, складываясь в выражение, которое нельзя было назвать улыбкой в привычном смысле. Это была дьявольская усмешка — циничная и бесконечно уверенная. Кривой, животный оскал, который невозможно получить в офисной работе. В его серых, как сталь перед выстрелом, глазах вспыхнул тот самый блеск, который видел доселе только Первый Маг в комнате полевого штаба: блеск стратега, поставившего на кон всё и выигравшего, потому что противник не успел понять изменившихся правил игры. — Так что, господа, — закончил он, и его голос снова стал тихим и весомым. — Давайте решим практические вопросы. Создаём рабочую группу для разработки Конвенции? Или… формируем совместный спецназ для операции по задержанию? Выбор за вами. Но, пожалуйста, решите быстро. Потому что тот, кого вы хотите судить, сейчас, вероятно, пьёт чай. И с каждой минутой становится чуть сильнее. И чуть больше разочарован в нашей, общей, нерешительности. И, не дожидаясь ответа, он кивнул «чёрным». Те развернулись и пошли к выходу, открывая ЕМУ путь. Президент России последний раз окинул взглядом парализованный зал, развернулся на пятках и вышел тем же неспешным, властным шагом, оставляя за собой вакуум тишины, в которой медленно тонули старые правила мира. А политики, вдруг осознавшие всю жалкую ничтожность своей власти перед лицом нового, страшного игрока, устало сидели, опустив лица в столы. Глава 13 Сон… Тишина… Не та благословенная тишина после боя, когда в ушах лишь звенящий звон. И не стерильная тишина бетонной коробки комплекса. Эта тишина была… такой домашней… Глухой, плотной, укутывающей, как старое ватное одеяло. Тишина одинокого дома, в котором давно не ждут гостей. Я сидел за столом. Это был обычный пластиковый, шатающийся стол из хозяйственного магазина. Передо мной стоял торт. Невзрачный, покупной, с сахарными розочками, поблёкшими и залежавшимися. На нём торчали две одинокие свечки. «31». Они горели ровным, жёлтым пламенем, и их отражение тихо дрожало в тёмном стекле окна, за которым уже сгущались сумерки. Мне исполняется 31 год. Мысль пришла не как воспоминание, а как простая, безоценочная констатация факта. Да. Так и было. Я сидел в своей однушке. Вон там, в углу, валялся старый матрас. Там — хлипкий шкаф. Пахло пылью, одиночеством и сладковатым запахом торта, смешанным с затхлостью. Я чувствовал усталость. Тяжёлую, костную, въевшуюся в позвонки, как ржавчина. Та самая усталость, что привела меня когда-то в первую лабораторию. Разочарование собой. Пустота. Желание… исчезнуть. Рука лежала на столе рядом с тортом. Пальцы медленно пошевелились, скользнули по липкой клеёнке, нащупали рукоять. Нож. Обычный кухонный нож с чёрной пластмассовой ручкой. Лезвие тускло блестело в свете свечей. Взять и отрезать кусочек. Потом ещё один. Проглотить эту приторно-сладковатую массу… Запить водкой из горла. Лечь на матрас и смотреть в потолок, пока сознание не отключится. Идеальный день рождения, чтоб его… Мысли текли лениво, привычно, как по накатанной колее. Тело откликалось на них с механической покорностью. Я устало окинул взглядом комнату — промёрзлые стены, убогий свет лампочки, своё отражение в окне: мужчина с пустыми глазами, застывший в позе вечного ожидания. |