Книга Жажда бессмертия. Том 12, страница 33 – Морфиус

Для боя, для выживания, для возвышения, для того чтобы идти дальше по трупам врагов и собирать кристаллы, это все было бесполезно. И может, учи я путь слов, то уже бы сдох пять раз, недобрав в критичный момент крупицы силы.

Но была и иная причина. То, чему я сам учил Саманту. Смотреть на мир широко. И здесь пренебрегать подобным вектором понимания было просто нельзя. Слова могли стать новой опорой моего возвышения. Слова могли связать звук с другими концептами и особенно с концептом воли. Слова могли вывести мое понимание своего пути на более высокий уровень. А потому…

Просветление! — Всю ярость, обиды, даже на самого себя, я вымарал и сам. Мгновенно осознав их ничтожность и бесполезность. Просветление же, натягивая на глаза капюшон, чтобы никто не признал такой знакомый мне и почти неизвестный тут блеск синевы глаз, я активировал для другого. Вливая осколки четвертого этапа, чтобы проникнуться красотой и звучанием хора. Впрочем… Зачем вообще скрываться. Зачем скрывать то, что подсознание уже почти не хочет скрывать.

— Старик. — Слова, предназначаемые только мастеру, догнали его, пробившись сквозь хор и порождаемую им ауру. Для чего пришлось показать этап познавшего. Не пиковый. Но сильнее, чем у самого «Санты». Ибо хор его мальчиков и девочек сам по себе был не слабее хорошей техники. И, подозреваю, хором же они и били, сметая все на пути.

— Твои глаза заплыли жиром, старик. И иллюзиями своего превосходства. — Тот замер. Обернулся. С холодным, оценивающим взглядом хищника. А я продолжил.

— Мне плевать на ученичество у тебя. Но я хочу купить знания. Все, что есть у вас. Все, что есть у тебя. Абсолютно все без утайки. — Высказал я свои требования. И повисла тишина. Хор все также пел, не замечая наших пересекшихся взглядов.

— Знания Единого звука не продаются. — Прошелестел сухой, вибрирующий негодованием голос. Неся в себя ментальные отблески. Недовольство тем, что я соврал. Соврал в постижении звука, соврал в возвышении. Желание старика теперь уже отомстить мне.

— Все продается за капли и осколки третьего этапа, старик. Но теперь тебе придется просить меня. — На моем лице расплылся оскал. После чего я медленно развернулся, зашагав прочь. Шаг. Еще шаг. И еще. Ощущая, как позади звук меняется. Хор вдруг сменил пение, превратил слова в протяжный звук «О», грозный, словно желающий обрушиться водопадом. Земля задрожала. И я даже обернулся, с интересом наблюдая за тем, как воздух над адептами школы трепещет, складываясь в мандалу. Огромную, многомерную, готовую обрушиться на меня и погрести под своим весом. Серьезно? Наши взгляды со стариком снова пересеклись. И, наверное, он увидел мою насмешку. Понял, что даже коллективная техника, по мощи вышедшая на достойный уровень мастера, меня не прикончит. Но это было сильно! Коллектив ядровиков, что может размазать среднего мастера одним ударом!

— Оооооом!

— И звук… ударит копьем!

— Разрубит воздух топором!

Хор снова запел, с трудом, но усмиряя звук, втягивая накопленную силу обратно, распределяя ее между адептами. А старик снова оказался рядом, в десятке шагов. Чуть ли не пылая яростью.

— Три осколка и три капли! — Поставил он ультиматум. И я не стал скрывать своей улыбки. Не стал скрывать эмоций, выступающих в движениях мышц лица, сделав их лучшим наказанием. Мастер все понял. Его перекосило от осознания, что он продешевил. Но слова были уже сказаны. А я протянул ладонь, над которой зависли шесть кристаллов. Мизер. Сам старик это поймет, если доберется до Земли. Но даже понимая это логикой, внешник все равно не мог глядеть на шесть кристаллов никак кроме как на сокровища.