Книга Жажда бессмертия. Том 12, страница 32 – Морфиус

— Иными словами… — Взгляд старика стал холодным.

— Ты самоучка. Ты извратил великое учение звука, низведя его до звона стали, биения сердца, криков умирающих. Ты слушал, проникался. Но так и не стал пользоваться тем, что отличает разумных от тварей. Ты не стал использовать слова. Ограничился мертвыми звуками, лишенными разумности. — Его слова стали сухими, как у старого препода в институте, когда он отчитывал студентов за то, что те не хотят учить историю. Ибо «без истории невозможно понять даже свое будущее, не то что будущее в мире».

— И таким калечным путем ты дошел до пика ощутившего. И застрял там. — Слова били больно. Аурой. Впиваясь чем-то неуловимым. Не менталом, но чем-то на стыке обычной ци и ментала.

— Моя же школа идет иным путем. Через слова. Через слияние энергии, концепта и разума. Через общность, взаимодействие множества адептов, что поддерживают друг друга, а не упиваются пожиранием на поле боя. И ты нам не подходишь. Тебя не перековать. Ты никогда не коснешься и шанса стать познавшим.

С этими словами старик молча развернулся, как будто я был пустым местом. А заунывный хор снова пробился к моим ушам. Внутри вспыхнул дух. Заставил ци протечь по меридианам. Воплотиться в мандалу. Чтобы одним ударом колокола обрушиться на весь этот хор и заплывшего в своей чванливости мастера. Чтобы звук опускался медленно, рвя его в клочья и давая долгие десятки секунд ощутить истинное понимание природы великого концепта! И плевать, что на километр вокруг все обратится в пыль!

Место действия: Паутина миров

Время действия: 30 октября 2060 года

Старик обернулся. Его глаза расширились в удивлении. Прошла секунда. Бездна времени для мастеров. И тот, наконец, не увидев ничего более. Не увидев ничего кроме меня, ошарашенно стоящего с дернувшейся рукой, направился дальше к своим. Наверняка он спишет эту вспышку звука на что-то незначительное. Забудет о ней, так никогда и не узнав, что сегодня был близок к смерти.

Чувство глубокого шока. Вот что меня сейчас переполняло. Множественного, складывающегося из сразу нескольких удивительных и крайне неприятных моментов. И то, что меня, великого познавшего звук, так легко отмели, даже не взглянув на мои возможности, было еще меньшим из зол. Хоть даже оно на мгновение чуть не заставило меня ударить во всю мощь, обращая все вокруг в царство вибраций и рвущейся на куски плоти. Только воспоминание о той девочке, спасителем которой я стал, кажется, и остановило меня. Приглушило вспышку ярости.

И здесь было о чем подумать. Снова о безумии стихий. Снова о своем пути. Обо всех тысячах потоков мыслей, что чуть не привели меня к массовой бойне. Вполне справедливой, с одной из точек зрения, ведь почти все здесь, предложи им убить землян ради кристаллов, согласились бы. Но если взглянуть иначе, то я почти сорвался. Почти дал волю звуку, что и сам, как разумный, негодовал на случившееся.

Вот только это была лишь одна причина. Она вспыхнула и исчезла, сменяемая внутренним весельем и сарказмом. Над тем, что старик сам оказался дураком. Чванливым, застывшим в возвышении. Следующая же была в том, что старик был и по-своему прав. И вот это вызвало новую бурю эмоций.

— Слова… — Прошептал я, осознавая, что действительно, познав все многообразие звука, в чем моих заслуг было не так уж и много, я упустил важнейшую составляющую концепции. Я вливал силу в слова. Я заставлял их звучать на многие километры. Но сами слова так и не стали основой концепта. Несмотря на то что я знал этот путь. Знал даже из своего основного трактата, хоть путь бесконечного звука и сам мало уделял внимания словам. Но это была плохая отговорка. Нужны ли они мне? Нужно ли мне вот так вот уметь петь хором и давить буквами в брошенной фразе? Фундаментальный вопрос. И нет, и да.