Книга Исповедь смертного греха 5, страница 36 – Макс Вальтер

— Третий, четвёртый! — крикнул я. — Меняемся!

Двое бойцов вышли вперёд, а мы отступили за их спину.

«Пятнадцать минут», — напомнил о времени Каин.

Я отщёлкнул гнездо, вытянул батарею, глянул на индикатор. Пять выстрелов израсходовано, пять осталось. Убрал в подсумок, поставил свежую, довернул до щелчка и дождался, пока загрузится индикатор заряда. А впереди вовсю работала вторая пара. Треск, шипение, вспышка… Треск, шипение, вспышка…

Дым начал затягивать коридор.

Плазма жжёт плоть мгновенно, но то, что от неё остаётся, дымит потом ещё долго. Вонь стояла такая, что её не брал фильтр: горелое мясо, палёная шерсть и что-то химическое, сладковатое, от чего сводило горло.

— Смена! — выкрикнул один из нашей двойки, и мы с Тохой снова вышли вперёд.

К четырнадцатой минуте дым встал до потолка и перекрыл весь коридор. Я перестал видеть, что там происходит. Фонарь упирался в серую стену и рассеивался в ней. Вспышки плазмы подсвечивали дым изнутри, и от этого становилось только хуже: три секунды после каждого выстрела я видел сияющее ничто, и в этом мутном киселе едва проступало какое-то шевеление.

— Ни хрена не вижу! — крикнул Тоха.

— Бей по низу! — посоветовал я. — Они по полу идут!

«Переключаю», — прозвучал голос Каина, и мир перевернулся.

На какое-то время стало легче. Дым исчез. Вместо него встала картинка из оттенков: холодные стены, тёплый пол, и на этом фоне тела, которые светились ровно и ярко. Я наконец смог нормально прицелиться.

— Всем перейти в тепловой! — заорал я в канал. — Визоры в тепловой режим, быстро!

По коридору прокатилась волна чужих команд, и стрельба стала точнее. Это стало понятно, потому как выстрелы зазвучали реже.

Вот только хватило этого ровно на две смены. А потом тепловой режим начал врать. Потому что плазма тоже горячая. Струя уходила в коридор раскалённым жгутом и заливала всё поле белым. Кости, оставшиеся после выстрела, светились почти так же, как живое тело, и остывали медленно. Пол под ними раскалялся, как, впрочем, и стены с потолком.

К десятой минуте дальний конец коридора превратился в одно сплошное белое пятно, в котором двигалось что-то ещё менее белое.

— Каин, убери усиление!

«Не могу. Диапазон перекрыт полностью».

Огонь снова пошёл вслепую. Иногда я попадал по тому, что двигалось. Но чаще, просто грел воздух. И вот это было самым скверным, потому что каждый пустой выстрел стоил ровно столько же, сколько удачный. В том смысле, что батареи таяли прямо на глазах.

Каин давно вывел количество оставшихся выстрелов на визор, и я понимал, что уже израсходовал девятнадцать из сорока. Антоха озвучил двадцать два, а значит, у него на остатках меньше половины. По остальным точных данных нет, однако я понимал, что темп стрельбы у всех выше расчётного.

Твари будто понимали это и пёрли друг за другом, не оставляя нам даже малейшего шанса на передышку.

— Экономим заряд! — заорал я в канал. — Бить только наверняка! В дым не стрелять!

— А как в него не стрелять, если там ни хрена не видно⁈ — отозвался кто-то из группы Карины.

Ответить мне было нечем.

И в этот момент сзади рвануло по-настоящему. Я обернулся на долю секунды и увидел, что у Карины дела идут хуже, чем у нас. На площадке перед лестницей лежала гора костей высотой почти по пояс, и твари по этой горе лезли сверху. Я видел их тени на фоне вспышек, и казалось, будто там их целая орда. Двое из её тройки били непрерывно, третий сидел на корточках у стены и перезаряжался.