Книга Исповедь смертного греха 5, страница 27 – Макс Вальтер

Я к тому времени успел сходить к Тарасу, посмотреть на контур, вернуться и даже поесть. Карина проснулась и просидела в кресле с закрытыми глазами ещё минут двадцать, приходя в себя. Шурик добил третий десяток дисков.

«Готово, — сказал Каин. — Все перенесённые данные обработаны».

«Что есть?»

«По вирусному направлению материал обрывочный, протоколы идут с пропусками. Работать с ним пока не имеет смысла. По формам заражения кое-что есть».

«Давай».

«В журналах описаны два разных исхода контакта с колонией. Первый: замещение тканей, остановка циркуляции жидкостей, полная утрата самостоятельного поведения. Сотрудник, который вёл наблюдение, называл это грубым захватом. Второй исход описан на трёх случаях из лабораторного персонала. Внешние изменения минимальны, физиология, как и речь, сохраняется. Он называл это скрытой формой».

«Синицын», — сообразил я.

«Да».

Карина открыла глаза и повернула голову. Каин выводил ей то же самое.

«Второе. В отчёте есть строка о том, что заражённый в скрытой форме реагировал на некоторые команды, поданные через визор. Сотрудник не понял, что это значит, и пометил наблюдение как требующее проверки. Проверку так и не провели».

«Третье. Есть протокол попытки снять сигнал с образца напрямую. Электроды в питательную среду, изолированный контур. Результат отрицательный. В выводах отмечено, что колония не имеет собственного интерфейса и не отвечает на внешнее обращение».

«А через человека отвечает».

«Про это в протоколе ничего нет. Опыт был на чистой культуре».

Я откинулся в кресле и уставился в потолок.

Три куска. Каждый сам по себе ничего не значит.

Колония не имеет интерфейса. Значит, поговорить с ней напрямую невозможно, и «Био-Фарм» это проверила и записала.

Заражённый реагирует на некоторые команды визора. Значит, какой-то вход всё-таки есть. Причём этот вход не в колонию, а в человека. Или я чего-то не понял?

Я сел ровно.

— Карин.

— М-м-м.

— Смотри, что получается: визор стоит в мозге. Колония сидит там же и управляет тем же самым мозгом. Между собой они не связаны никак, но работают в одном месте.

— То есть визор её не видит, — сказала Карина.

— Не видит, но он видит нервную активность. И часть этой активности человеку не принадлежит.

Она молчала секунд десять, глядя на Синицына.

— Кость, ты понимаешь, что ты сейчас сказал?

— Что визор снимает работу колонии, сам об этом не зная.

— Нет. Ты сказал, что у неё есть связь с внешним миром, о которой она не подозревает.

Я замолчал и уставился на подругу.

Она встала с кресла, подошла к Синицыну и присела рядом на корточки, не касаясь его.

— А кто у нас умеет читать такую активность?

— Никто.

— Неправда, — сказала Карина и посмотрела на меня, — Кое-кто умеет. Он делает это у тебя в голове каждую секунду уже два с лишним года. Он знает, как это выглядит изнутри, потому что сам так устроен.

Мне стало не по себе.

— Ты предлагаешь пустить Каина в визор Синицына.

— Я предлагаю использовать то единственное, что у нас есть. — Она поднялась. — Мы не можем допросить колонию, она нас не слышит, а потому не ответит. Но мы можем послать к ней того, кто говорит на её языке. Своего, с нашей стороны.

— Шпиона, — сказал Шурик от стола.

— Угу, — согласилась Карина.

Я сидел и смотрел на пристёгнутого к стойке администратора, который моргал ровно раз в минуту.