Книга Исповедь смертного греха 5, страница 111 – Макс Вальтер

— К тому же юрист ничего не знает, — добавил я. — Задержанием занимается СБ. Семёнову в лучшем случае скажут, что стажёр заболела.

Карина не стала спорить.

— Тогда остаётся ждать, — сказал Санёк. — Если её взяли из-за программы, служба безопасности уже вытрясла, откуда у неё ролик. Она скажет правду, потому что ей нечего скрывать. Значит, они знают имя Андрея Кравцова. Рано или поздно они за ним придут.

— Тогда тебе нужно уходить, — отреагировал я. — Прямо сейчас. Меняешь лицо, личность, ложишься на дно, а утром улетаешь с планеты.

В канале стало так тихо, что я слышал, как у кого-то из ребят за окном проезжает машина. Да, я снова перестраховывался. По сути, смени Саня личность — и СБ «Рудкофф» не сможет отыскать его при всём желании. Но и недооценивать противника я тоже не собирался. В то же время я понимал, что Саня, скорее всего, упрётся и не захочет покидать команду в самом начале, при первой же неудаче. И это его молчание как раз говорит о том, что сейчас он уже подбирает аргументы против.

— Подождите, — вдруг оживился Санёк. Его голос изменился. В нём больше не осталось той ровной уверенности, с которой он только что раскладывал варианты. — Мне сейчас пришло сообщение. От Кати. — Он помолчал секунду, будто перечитывал. — Она пишет, что извиняется за исчезновение, и просит завтра встретиться.

— Позвони ей, — сказал я.

— Сейчас?

— Да, сейчас. Если она пишет сама, то ответит.

Санёк не стал спорить. В канале повисла короткая пауза, и через несколько секунд он заговорил снова, уже совсем другим голосом.

— Визор вне зоны доступа.

Больше никто ничего не спрашивал. Объяснять тоже ничего не требовалось. Человек, который минуту назад отправил сообщение, не может пропасть из сети, если только сообщение отправлял не он. Или если его визор сразу после этого снова оказался там, куда не доходит ни один сигнал. Катя написала это письмо сама, своими словами и своим голосом, в этом я не сомневался. Но писала она его не у себя дома и не по своей воле. Рядом с ней сидели люди, которые сказали ей, что писать, и заблокировали визор, как только она закончила. А значит, она уже назвала им имя Андрея Кравцова.

Тишина в канале тянулась долго, и её снова нарушил Саня.

— Я пойду на встречу.

Канал мгновенно взорвался.

— Ты с ума сошёл? — Мишка даже не пытался говорить тише. — Это ловушка, Сань! Тебя примут, как только ты сядешь за стол!

— Да какой за стол⁈ Тебя возьмут ещё на подходе к кафе, — добавила Карина. — Если не раньше. Им даже ждать не нужно, пока ты зайдёшь внутрь.

— Ты им сейчас нужен больше всех в этом городе, — включился Шурик. — Ты единственная ниточка, которая у них есть.

— Санёк, нет, — отрезала Дашка. — Даже не думай.

Они говорили одновременно, перебивая друг друга, и я не вмешивался, потому что каждый из них был прав.

Санёк молча дал им выговориться.

— Я понимаю, что это ловушка, — произнёс он, когда голоса начали стихать. — Я не дурак. Я понял это раньше, чем дочитал сообщение, и уже успел прикинуть, как это можно использовать. Поэтому сейчас все заткнитесь, пожалуйста, и дайте мне договорить.

Он сказал это без злости, но таким тоном, каким раньше не разговаривал ни с кем из нас. Замолчали все, даже Мишка.

— Нам нужно в закрытый контур, — продолжил Санёк. — Снаружи туда не попасть, это мы уже выяснили. Штурм отпадает, это мы тоже поняли. Купить такую информацию нельзя, Цукенг пробовал. Остаётся один способ: войти туда так, чтобы нас пустили сами. А людей, которых они задерживают, ведут именно туда, в свой контур. Если меня возьмут, то повезут не в полицейский участок. С высокой вероятностью меня поднимут на пятьдесят седьмой.