Книга Трон галактики будет моим! Книга 5, страница 115 – Дмитрий Богуцкий, Андрей Скоробогатов

Ну, что сказать? Помнится, тёмная богиня пообещала, что я этого никогда не забуду.

Она не соврала.

Я ещё глаза не продрал, а уже понял, что впечатляющее влип.

Гравитация же.

У искусственной корабельной гравитации есть несколько стандартов, и я на своей собственной шкуре испытал их все. Этот был не особенно распространен из-за архаичности и некоторой несогласованности вектора направления силы тяжести, зато он был дивно экономный. Ну и коэффициент несколько отличался от герберского. Малость полегче прижимал моё тело к бортовой койке, стандартной матросской бортовой койке, уж я на таких повалялся во времена моих учебных походов в Академии.

Потому у меня не было вопроса, где я. Я не на планете. Я на корабле. Причем на движущемся корабле. Даже могу прикинуть эту скорость. Около пяти единиц световой.

Тут я постарался поскорее продрать глаза. Чтобы соотнести ощущения с показаниями других органов чувств. Ну и интересно тоже стало.

Но, как говорится, с этой стороны оказалось ничуть не лучше. Точнее, чувства мне не соврали. Это был корабль. Причем самая близкая к осевому генератору искусственной тяжести и самая дальняя от внешних бортов палуба, цилиндр диаметром метров сто, не более. Потому палуба награждала своих обитателей всеми прелестями эффектов кориолисова ускорения на таком малом диаметре. Слабые желудком тут не выживали. Другими словами полное днище. Место изгнания. Прибежище оштрафованных и неспособных ни к чему созидательному, ещё не карцер, но почти гауптвахта.

Прям интересно стало, а что здесь делаю я? Весь такой прекрасный и выдающийся.

— Похоже, ваш коматозный сон наконец благополучно прервался, молодой человек?

Это еще, что за потусторонний глас? Да и какой я тебе молодой человек, ты офигел вообще? Нахмурившись, я повернулся к произнесшему эту фразу и хмуро переспросил:

— Чего?

— Ваше весьма впечатляющее появление произвело неизгладимое впечатление на местную публику, — пояснил за базар изможденный до состояния иссохшего хвороста старикан в засаленном от непрерывной носки подскафандрюке, сгорбленный годами на соседней койке, задумчиво ковыряющийся четырьмя длинными отвертками в раскрытой головной коробке бытового дроида.

О чем это он? Впечатляющее появление? Хм. Это на меня действительно похоже. Я даже в беспамятстве остаюсь верен себе.

В отдалении от нас на койках сидел и зыркал недобро в нашу сторону какой-то измочаленный равнодушной судьбой посеревший от невзгод народец. Видимо, именно их моё впечатляющее появление задело за живое.

— Сударь, подскажи, я же тут не буянил, надеюсь? — уточнил я.

— Однако, какой вы приятный в общении человек, — заметил добрый старикан. — Когда проспитесь.

— А-а-а, — догадался я. — Все-таки буянил. Ну, я же никого не зашиб?

Вежливо непроницаемое лицо старичка, было мне красноречивым ответом.

— Или зашиб? — нахмурился я. — Ведь не зашиб же?

— Благодарите своего бронированного друга, что вас не придушили во сне, как собрались, — заметил старик. — Он вас отстоял.

А неплохо так утро начинается! Врагов я себе уже завел. Ну, да у хорошего человека врагов не может не быть. Судьба такая.

— Потёмкин! — позвал я, своего бронированного друга, ну а кто это еще мог быть? — Светлейший! Ты где тут?

Потемкин, зевая во всю ширь зубастой морды, выбрался из-под гигиенического полога на койке, где видать, пригрелся и кемарил в ожидании лучших времен.