Книга Трон галактики будет моим! Книга 3, страница 27 – Дмитрий Богуцкий, Андрей Скоробогатов

И Илья с Робертом — тоже. Типа, Саша, ты рехнулся, зачем парашют для вкаченного гоночного орбитального челнока? Ты в каком веке вообще? Ты ещё подгузник на корму надень, для безопасности!

Октавия вспомнила, как мы уже приземлялись на нём во время аварии, в режиме планирования. Ну да, ну да, планирование. На таких-то скоростях, под таким-то углом атаки к поверхности!

В целом, я их всех понимал. Никогда в орбитальном биатлоне никто не использовал парашют и не промахивался мимо Лифта. Врезались в Лифт — да, было. Ну, не с первого раза попадали в кольцо для победителей, потом заходили на второй круг, и тогда — попадали.

Но чтобы после всего этого не затормозить, и не вернуться на парковочное место — таких ситуаций не было.

Если маневровые выбивало, то где-то в середине гонки, но не на последнем этапе. Да и выбивало обычно не из-за перегрева по причине нерасчётных скоростей, а из-за попадания разного рода подарочков от соперников по гонке.

У нас же они тупо перегрелись, и работала автоматика, защищающая движки от взрыва. Парковочные гравитаторы тоже не работали, в общем…

В общем — моё решение всё-таки найти и закупить здоровенный аварийный парашют и надувную спасательную подушку оказалось верным.

Кожу щипало — верный признак низкого давления в салоне. Я глянул на табло — всё верно, половина атмосферы. Мы падали слишком быстро, а пробитие было минимальным. И рекупираторы пока справляются, жить можно. Но если протянем…

— Высота один триста! — крикнула Октавия.

А я завершил отсчёт.

— … Один!

Последовал резкий толчок — сперва вывалился первый, тормозной купол, и мы начали ощутимо замедляться. Потом ещё один — вывалился главный, здоровенный, в шестьдесят метров диаметром.

— Есть раскрытие парашюта! — сообщила Октавия. — Высота тысяча двести!.. Тысяча сто! Есть замедление ускорения…

— Я лечу-у-у! — восторженно завизжал Скотинка.

Я отпустил штурвал и откинулся на спинку кресла.

Давление в салоне постепнно постепенно выравнивалось.

— Снимите маски. Скотинка, у тебя гравитаторы живые? Включишь?

— Два — живые… Из четырёх. Ох-ох, мои гравитаторы… мне они нравились. Включу, так и быть. Ох, как мне больно… Все мои конструкции разрушены!

— Мы тебя починим, Скотинка! Ты молодец! — похвалила наш корабль Даша.

— Семьсот метров… — повторяла Октавия. — Скотинка, я должна сказать, что ты славно потрудился сегодня. На сегодня ты лучший из челноков… на этой планете, если не считать твоего характера. Если бы была возможность обнять тебя — я бы это сделала.

— Надо же… похвала от госпожи! Если так хочется — у меня же есть тактильные датчики на кухне… — немного застенчиво сообщил Скотинка.

— Погоди, на кухне? — встрепенулась Октавия. — Хочешь сказать, что каждый раз, когда мы готовим на борту чай и разогреваем пищу, ты… И кто это сделал⁈

Даша подняла руку.

Что ж, это было ожидаемо. Но в целом всё как-то мило закончилось.

Могло быть сильно хуже, да уж.

Дальше — было касание воды и срабатывание защитной плавательной капсулы. Мы приземлились в тридцати километрах от берега, и последующие полчаса неспешно плыли в сторону освещённого закатом Княжьего Порта. По дороге обнимались все, за исключением, конечно, Черепа, слушали дифирамбы по радио, обнимали кофейный автомат Скотинки и встретили почётный конвой на катерах. А у самого берега сверились с таблицей, окончательно убедившись в нашей победе: