Книга Трон галактики будет моим! Книга 3, страница 25 – Дмитрий Богуцкий, Андрей Скоробогатов

Я включил «прозрачную кабину» и отошёл к корме. Уселся на пол перед закрытым грузовым шлюзом, спиной к сиденью, к которому был привязан Череп.

Хорошо, что мы его привязали к одному из штатных кресел. А не к тому, в котором он прилетел. А не то бы нас расплющило.

— Ты чего делаешь, рыцарь? Ты совсем рехнулся⁈ — усмехался он за спиной.

— Надень маску, в которой был, Череп, — приказал я. — Экипаж. Лёгкие аварийные скафандры. Пристегнуться и принять комфортную позу для перегрузок. Гравитаторы на минимум. Левее на метр… На полметра правее…

— Я вижу, — сказал Илья. — Камеры же.

Затем мы молчали ещё десятка два секунд, наблюдая за таймером в углу экрана.

Это время нужно было мне для медитации. Для пропитывания моего энергетического тела силой Большого Взрыва.

Ну, и для того, чтобы расстаться с жизнью — на случай, если что-то пойдёт не так. Экипаж был в носовой части. Она, возможно, уцелеет. А вот я… И Череп…

— Отлично. Отсчёт пошёл. Десять… девять… восемь… семь…

— Ох-ох, святая Материнка, дай мне силы и крепости духа… и корпуса… — тихо пробормотал Скотинка.

— Да что вы, мать вашу, творите⁈ — взревел Череп, буквально извиваясь на месте. — Покажите! Что там за хрень⁈

— Четыре… Три… Два… Один!

Я буквально вывернулся наизнанку, выдал всего себя, выставив полусферический щит в добрые полсотни метров диаметром

Относительный щит, с привязкой к корме «Скотинки».

А секундой спустя сдетонировала тактическая ядерная граната «Подкидыш-Два» из арсенала бабули, двадцать пять килотонн чистейшего ядерного распада. И вся эта злая сила ударила в мой щит, который я прочно держал за кормой.

Нас понесло вперёд.

Всё, что было не закреплено — пролетело мимо меня и наглухо прилепилось к задней стенке

Орали все.

— А-а-а! Горячо! — орал Скотинка.

— Ма-амочки! — визжала Даша.

— Ой, — сдержанно высказалась Октавия.

— Курс! Держите курс! — кричал я. — Включайте маневровые через десять секунд!

Отстегнулся и пополз по полу к кабине — из-за ускорения ощущение было такое, как будто взбираюсь по отвесной скале на высоте Эвереста.

Мы летели со скоростью, близкой ко второй космической, а гравитаторы почти не действовали, чтобы не мешать ускорению. Но я дополз до кресла пилота как раз, когда ускорение достигло своего предела, и щит уже можно было отпускать.

Обломки всё это время хлестали по кабине, щиты и лазеры откровенно не справлялись, но мне хватило остатков силы, чтобы, схватившись одной рукой за штурвал, выставить второй щит, уже поменьше — перед кормой.

И после этого мы прибавили ускорения, врубив одновременно и маршевые, и маневровые. Последние выключились почти сразу, не выдержав нагрузки. Обломки и космическая пыль горела, окрасив плазмой нос корабля. Словно крепкое раскалённое сверло мы вгрызались в толщу мусорного пояса, оставляя за собой тоннель толщиной в десяток и длиной в тысячи метров.

На трассу мы вернулись через четыре минуты, обогнав «Буцефала» и «Левиафана», идущих бок о бок и стреляющих друг в друга всем возможным арсеналом.

«Левиафан» побеждал.

Ещё через две минуты мы обошли «Луизу», а ещё через полминуты — «Сверчка». Мы шли вниз и вперёд, к поверхности планеты, к Лифту, у которого всё это шестичасовое безумие и начиналось.

И на выходе из мусорного пояса мы шли первыми!