Книга (Не)случайная наследница чайной, страница 40 – ЮЭл

— А вот и нет, – пробормотала я себе под нос. Ну, почему мой язык всегда оказывается быстрее моего мозга?!

— А я говорю, с удовольствием будет угощать, – парировал Ноарис, и в его глазах мелькнул озорной огонек.

Пришлось смириться. И мне, и старику. Мы оба попали в его ловушку.

— Я могу быть свободен? – уточнил стеклодув, который мелкими шагами, не поворачиваясь к генералу спиной, начал отступать к двери.

— Да, – коротко ответил Ноа. Он исчез за дверью почти мгновенно, словно его и не было. Я решила быстро последовать его примеру, понимая, что нужно бежать, пока есть возможность. Развернувшись, я бросилась к двери, но услышала его голос, прозвучавший словно удар грома.

— Тебя я не отпускал.

Сердце бешено заколотилось, словно пойманная в клетку птица, отдаваясь гулким эхом в ушах. Ноарис БарЭм, собственной персоной, восседал в кресле мэра, и этот факт в одночасье перечеркнул все мои планы на сытный ужин и тихий, спокойный вечер. Я помнила его взгляд, ледяной и пронзительный, от которого мурашки бежали по коже, словно от прикосновения смерти. Что он здесь делает? И почему, черт возьми, он мэр? Это какая-то злая шутка?

Старик стеклодув, казалось, был несказанно доволен произведенным эффектом. Ухмыльнувшись, словно кот, объевшийся сметаны, он поклонился Ноа и прошамкал:

— Вот видите, господин мэр, я же говорил! – Затем он повернулся ко мне, и в его глазах мелькнула злорадная искорка, словно он только что выиграл в лотерею. – Каждому воздастся по заслугам!

Ноарис молчал, продолжая буравить меня взглядом, словно я была насекомым, приколотым к энтомологической булавке. В его глазах читалось явное, ничем не прикрытое удовольствие от моей растерянности, от моего замешательства. Наконец, он заговорил, и его голос, низкий и бархатистый, словно дорогое вино, заставил меня невольно вздрогнуть.

— Как интересно… Какую долю вы обговорили с хозяйкой чайной? Кто может подтвердить ваши слова? – Он сделал паузу, обводя взглядом мое лицо, словно хищник, выбирающий жертву.

— Генас, – ляпнул мой предательский язык, прежде чем мозг успел отдать приказ молчать. Черт! Почему я всегда так туплю в самый неподходящий момент?!

— Мелкий воришка не может выступать свидетелем, – с усмешкой произнес стеклодув, словно выплеснул мне в лицо ведро ледяной воды. К моему величайшему удивлению, генерал возразил ему.

— Почему? – В его голосе послышались стальные нотки, заставившие старика вздрогнуть.

— Что, почему? – пролепетал тот, явно сбитый с толку.

— Почему мальчик не может быть свидетелем ваших договоренностей? – настаивал Ноарис, и я увидела, как в его глазах мелькает что-то, похожее на гнев.

Старик удивленно вытаращил глаза: на… мэра? Генерала? Кто он вообще такой? Этот человек – загадка, обернутая в тайну.

— Так, все ж знают, что он воришка и попрошайка. Без кола, без двора, никому не нужный беспризорник, – проскрипел старик, и в его голосе звучало откровенное презрение.

Во мне вскипел гнев, словно вода в перегретом чайнике. Страх отошел на второй план, когда в груди взыграл инстинкт справедливости, а, может, и материнский инстинкт. Кто его разберет в этой ситуации?

— Генка не вор и не беспризорник, – выпалила я, стараясь сдержать дрожь в голосе. – Он хороший мальчик, который не боится работы и честно отрабатывает свой хлеб. В отличие от тебя, старый болван, он не стал бы врать!