Книга (Не)случайная наследница чайной, страница 26 – ЮЭл

Справедливости ради сейчас я с ним была согласна.

Чайная, которую я назвала «Сплетница», стала местом паломничества тех, кто свято следовал негласному закону женщин: «Узнала сама – передай другой!»

Стоило солнцу коснуться верхушек деревьев, как городской базар пустел, а моя чайная наполнялась прекрасной половиной человечества, жаждущей поделиться свежими новостями. Чуть позже к ним присоединялись мужчины. В основном, чтобы познакомиться. В меньшей степени – чтобы поболтать.

Дела медленно, но уверенно шли в гору. К счастью, генерал больше не появлялся на моем пороге с той злополучной ночи перед грозой. Но слухи об этом «величайшем солдате королевства» не умолкали. И красив, и хорош, и силен, и умен! И хуже всего – для них и, конечно же, для меня – он об этом знает! В отличие от этих курочек, я по генералу-красавчику не сохла.

— Давай их выгоним! – с надеждой произнес Рамин.

Я присела, скрываясь от любопытных взглядов полного зала, и прошептала:

— Они приносят нам деньги, на которые мы покупаем вот это вот дерьмо, – недвусмысленно указала я на очередной засохший лист чая в призрачной руке, вырисовывающейся из уголка наволочки. Ворчун издал страдальческий вздох. И тут, словно в ответ на этот вздох, в чайной с грохотом распахнулась дверь.

— Убита еще одна девушка! – прокричал мальчик-глашатай запыхавшись. И воцарилась тишина, зловещая и давящая.

Сердце екнуло. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. В воздухе повисла густая, почти осязаемая тревога. Все взгляды обратились к мальчику, стоявшему, словно загнанный зверь, у входа. Даже Рамин перестал грызть чай и аккуратно, чтобы его никто не заметил, высунул голову из-под барной стойки, с явным любопытством разглядывая нежданного гостя.

Мальчик, переведя дух, словно после долгого забега, продолжил, запинаясь и комкая слова: «Найдена… в переулке у реки… вся в крови… и… и…» Он замолчал, не в силах выговорить, что еще увидел, что навсегда отпечаталось в его детской памяти. Его трясло, как осиновый лист на ветру. Кто-то из сердобольных посетительниц вскрикнул и, подбежав к нему, обнял, прижимая к себе, пытаясь хоть как-то успокоить.

Взбудораженный ропот пронесся по залу, словно порыв ветра в сухих листьях. Имена шептались, словно заклинания, предположения сыпались градом, одно безумнее другого. Я попыталась сохранить подобие спокойствия, но страх, мерзкий и липкий, медленно, но верно подкрадывался, парализуя волю. Убита девушка… Снова. Эта мысль, как ледяная игла, пронзила меня насквозь.

Я обернулась к Рамину. Его обычно недовольное, ворчливое лицо сейчас было серьезным, даже мрачным. Он смотрел на меня, и в его взгляде читалась невысказанная тревога, даже… вина? "Что-то он скрывает," – промелькнуло в голове, словно искра в темноте. Что-то важное, что он не хочет мне говорить.

Затем я оглядела присутствовавших. На лицах – смесь ужаса и болезненного любопытства. Зловещая тишина, нависшая над «Сплетницей», предвещала бурю. Бурю страхов, догадок и, возможно, новых жертв.

Чайная опустела меньше чем за пять минут. Эгоистично, возможно, даже бесчеловечно, но я мысленно подсчитала прибыль и успела отложить, опять же мысленно, необходимую сумму для покупки нового сорта чая. Беды бедами, а бизнес есть бизнес. Я не могу сейчас отступить. Дела только начали налаживаться, и я не хочу, чтобы мои труды, да и труды моих призраков, были потрачены зря. Слишком много сил и надежд было вложено в это место.