Книга Сильнее смерти, страница 11 – Салма Кальк

Крест Марсель отдавать не хотел и не собирался — ещё чего удумали! Крест был серебряный, и Марсель носил его, сколько себя помнил. И когда один из мальчишек уже было взялся за шнурок и хотел порвать его, Марсель вспомнил про собак и о том, как он по науке господина Ансельма их пугал. Зажмурился, призвал немного силы, а потом как глянет на заводилу, и на тех, кто рядом стоял!

Как они разбежались врассыпную, кто бы только мог подумать! Даже собаки и то не улепётывали от Марселя с такой скоростью, а только припадали к земле и начинали жалобно скулить — не бей, мол, нас, мы хорошие. Мальчишки же дунули по улице, только свист стоял — все, кроме одного, того, который крест снять предложил.

— Простите великодушно, господин маг, не признали, — шляпу свою драную с головы снял и поклонился. — Ходите нашей улицей, сколько хотите, господин маг, — и тоже дал стрекача.

А Марсель помчался, что есть мочи, в другую сторону — домой.

Господину Ансельму он рассказал об этом случае на следующий же день. Тот похвалил Марселя, что не растерялся, но строго добавил — таких историй нужно по возможности избегать. Нечего показывать свою силу кому попало, люди этого не любят. И не любят тех, кого они боятся, а Марсель именно что напугал.

С тех пор городские мальчишки обходили его десятой дорогой. У него и так не сказать, чтобы было много друзей, а теперь и вовсе не осталось тех, кто был готов с ним играть. Марсель пожаловался на это обстоятельство господину Ансельму — но тот только усмехнулся и сказал — привыкай, это навсегда. Таких, сказал, как ты или я, всегда боятся, и очень мало кто готов с нами дружить. Или любить, добавил он со вздохом.

— Но ведь матушка меня любит? — не понял Марсель.

— На то она и матушка, — улыбнулся наставник. — Как ей тебя не любить? А вот друзей у тебя будет мало — если вовсе будут. Мало кто настолько бесстрашен, чтобы быть рядом с человеком, умеющим призвать силы смерти.

Так и стало — Марсель рос одиночкой. Соседские мальчишки дружили, ссорились, мирились и заводили какие-то совместные мальчишечьи дела, но Марселя в те дела не звали и не брали, если он приходил сам. И прямо говорили — не будем водиться с колдовским отродьем.

— Ну какое же я колдовское отродье? — недоумевал Марсель в доме наставника. — Я ж самый обыкновенный!

— Ты слышишь такие силы, о каких они и мечтать не будут никогда, — усмехался господин Ансельм. — Ты уже сейчас можешь и напугать, и остановить, и проклясть — легонечко, но ощутимо. Поэтому — привыкай.

Этот разговор состоялся, когда Марселю уже сравнялось девять лет. Он бойко читал всё, что ему предлагал отец Оноре, считал длину и стоимость отрезов сукна ничуть не хуже старшего братца, разве что писал, как курица лапой, но добрый священник говорил — ничего, дело наживное, научишься.

А в доме господина Ансельма он читал кое-какие трактаты о магии, и теперь уже понимал, что его силы — это не собак напугать, это больше и мощнее. Если выучится, конечно.

Выходило так — Марсель не был ни стихийником, ни менталистом, ни целителем, ни боевым магом — но при помощи сил теневой стороны мира мог сделать почти что угодно. Победить врага, согреть или заморозить воду, приостановить процессы увядания, разложения и гниения, снять боль. Всё это стоило ему намного больших усилий, чем стихийнику — призвать огонь или воду, целителю — залечить царапину, менталисту — убедить в своей правоте. Но — иногда, как говорил господин Ансельм, всё это стоит затраченных усилий. И нужно понять — стоит ли, в каждый сомнительный момент.