Книга Любовь против (не)любви, страница 81 – Салма Кальк

Двое мужиков крыли друг друга отборными примерами местной обсценной лексики, она пока столько и не слышала даже от лорда Грегори и его людей. Вокруг стояли остальные, кто-то со знанием дела комментировал, кто-то просто развлекался. Ну да, ну да, развлечений-то немного.

— Чарли, что происходит? — спросила она уже помогавшего ей сегодня парня, худого и белобрысого.

— Так Дэнни хотел деревяшку уволочь, а Чед ему не дал — сам собирался, вот и сцепились, а теперь уже и не уволочёшь, потому что все собрались!

— Зачем Дэнни деревяшка?

— На дрова, ясное дело. Денег-то нет, то, что с урожая получил, давно кончилось, с охотой ему в последнее время не везло, да ещё проигрался. Мод вчера ему пригрозила, чтоб без денег домой не возвращался, он и думал хотя бы с дровами прийти.

— Так пусть возьмёт, — пожала плечами Катерина.

Ещё бы у неё на дворе из-за горелого дерева не собачились!

— А милорд Джон им потом плетей задаст! Не сам, конечно, но у него есть, кому.

Катерина содрогнулась.

— И часто милорд Джон… задаёт плетей?

— Нет, не часто, всего два раза было, и оба — по делу. Но там совсем в наглую воровали.

— И что, много воруют?

— Обычно нет, но с урожаем-то прошлой осенью всё было плохо, почти ничего не оставили. Милорд ваш супруг позаботится. И милорд отец вашего супруга.

— Значит, надо радоваться, что все мы ещё живы, после такого-то, — вздохнула Катерина, подошла к спорщикам и сказала самым громким учительским тоном, на какой была способна: — А ну прекратили!

Оба мигом замолкли — очевидно, от удивления. И остальные тоже.

— Кто из вас Дэн?

— Ну, я, — ответил плешивый мужик справа.

Как мужик — парень. Лет тридцать может будет, а может и нет. Судя по рассказу — жена есть, и дети, наверное, тоже.

— А ты, стало быть, Чед, — глянула она на второго.

— Точно, — нахмурился мужик.

— Так вот, слушайте все. Из этой кучи каждый, кто сегодня работал на разборе завалов, может взять и унести домой… — она окинула взглядом кучу, потом мужиков, — по три деревяшки. — И по доске на растопку, — коснулась носком робова сапога обломков мебели.

Стоят, молчат, смотрят на неё.

— Непонятно сказала? — и снова молчат. — Шевелитесь, а то передумаю.

— А что скажет милорд Джон? — спросил кто-то из-за спин.

— А милорд Джон если и скажет, то моему супругу, который ныне лорд Торнхилл, а с ним я уж как-нибудь договорюсь, — усмехнулась Катерина.

Чарли расхохотался, и это послужило сигналом — заулыбались все. Более того, куча деревяшек была растащена в мгновение ока — вот и хорошо, а то лежали б тут ещё неизвестно сколько, вид портили. Был ли вид — Катерина в сумерках уже бы и не сказала, но — определённо портили.

С реки донёсся сигнал рога — свои, возвращаются. И хорошо.

Роб спрыгнул с коня и подошёл обнять Катерину.

— Как ты тут? Не скучала?

— Нет, — сообщила она. — Пристроила кучу горелого дерева, чтоб посередь двора не валялось.

Подошедший Джон оглядывал пространство — и улыбался. А Дороти звала всех ужинать.

* * * *

На следующий день продолжили — мужики растаскивать завал, а Катерина с камеристками — разбирать и приводить в порядок доставшиеся вещи. Разобрали к обеду. Самое приличное, целое, или нуждавшееся в незначительной починке, а такового получилась где-то четверть, а то и меньше, Катерина оставила себе — пригодится. Те вещи, которые нуждались в основательной починке, но в принципе могли быть использованы дальше, она собралась отдать мужикам, второй день таскавшим горелые брёвна. А два плаща, лежавших с самого верху, больше всего пострадавших от воды и прочих агрессивных воздействий среды, она велела разрезать на куски, изъять и выбросить сгнившие части, а из остального сшить коврик на пол. Девицы не поняли — зачем и как, тогда Катерина обещала, что после обеда посмотрим, мол, вместе, и придумаем.