Книга Варвара выступает в поход, страница 66 – Салма Кальк

— Ты просто невероятно прекрасна, знаешь это? И твоя жизнь продолжается, определённо продолжается. И я готов доказать тебе этот неоспоримый факт хоть сейчас.

Мне так плохо, как не было никогда – о нет, боль физическая ушла, а вот душу рвёт на кусочки. Но ему нет дела до моей души и её терзаний, он просто ласкает и уговаривает. И я… даю себя уговорить.

Потому что он живой и горячий. Потому что он… он добр и хорош, возможно – не ко всем и не со всеми, но со мной сегодня – определённо. Потому что если завтра мне предстоит жить среди мужчин и наравне с ними, то точно будет не до ласк, и не до объятий, и не до утешений.

А он ласков и горяч, и очень хочет меня, как я понимаю. И я… кажется, я тоже его хочу, прямо сейчас. Кажется, это называется так. Кажется, я всё-таки живу дальше.

Вари Лискиной больше нет – ни танцора, ни преподавателя, ни просто человека. И Барбары Ливарио тоже нет. Есть я – имя и тело одной, мозги и душа второй. А что такое эта я – мне ещё только предстоит узнать.

* * *

Варвара и Лео спали, обнявшись, до зари, и не слышали, как вернулся со стражи мальчишка-Стриж, как пробудилась чёрная стражеская крепость, как звали в трапезную, и как в рассветных сумерках во внутреннем дворе начиналась тренировка. Но после ночных приключений иначе не вышло.

Они не знали, и знать не могли, как вопила Сибилла, найдя в своей спальне перед рассветом остывшее тело, как она срочно, забыв обо всех договорённостях, отправляла гонца к мастеру Звездочёту. И как он явился сам, осмотрел тело, нашёл запутавшиеся в складках ткани цветочки гиацинта и ничего не понял. Потребовал позвать ему Барбару – но её и след простыл. Джемма рыдала и уверяла, что знать не знает, куда та делась. Ночью была у себя. А сейчас – нет, и только та одежда, в которой она вчера танцевала, на постели лежит. И нет, никто не видел, чтобы уходила. И охранники на входе не видели. Да, вроде бы Ночной страж к ней вчера приходил, но он ушёл один, и коня своего сам забрал, и никого с ним не было, и всё тут.

Мастер Звездочёт выслушал всё это, воздел руки к небесам и рассказал Творцу, какие безнадёжные глупцы окружают его, и выразил надежду, что Творец вразумит их когда-нибудь, ибо нет сил уже терпеть человеческую глупость. Затем нашёл некроманта и заплатил ему – чтоб расспросил тело и молчал обо всём, что узнает во время расспросов. Рассказ убитого поверг Звездочёта в глубокие раздумья, он велел избавиться от тела и отправился размышлять – в каком месте в его стройный план вкралась ошибка.

А Мастер Кракен не велел будить ни брата Лео, ни пришелицу, что он привёл ночью. Пусть спят, от отдохнувших будет больше толку.

Впоследствии мысли мои не раз возвращались к самому первому дню в крепости стражей, и я всегда удивлялась – время идёт, а он помнится, как будто случился вчера. И я до сих пор не знаю, была это магия места или что-то иное.

Я проснулась в объятиях Лео, того парня, что вывел меня из дома Вороны. Почему я пошла с ним? Могла ведь не пойти. И в тот момент было абсолютно не ясно, правильно я поступаю или нет. Он, конечно, поклялся, что не причинит мне вред, но… скажем так, я не слишком верила в нерушимость клятв – в тот момент. В моей прошлой жизни обещали направо и налево, но потом могли сказать что-нибудь вроде «извини, обстоятельства изменились». И ты сама ещё и будешь выглядеть не очень, если станешь настаивать. Или это просто мне на таких везло?