Книга Элоиза. Прошлые жизни, страница 12 – Салма Кальк

Она-то вообще не переживала — раз Поль взялся ей помочь, то всё отлично.

— Вообще твой брат тоже сказал, что всё в норме, — неуверенно сказал Жак. — Он, наверное, рассказал тебе, как мы всё это искали? И какой я в этом деле желторотый?

— Нет, он мне ничего не говорил. И я понятия не имею, где и как он одевается, стрижётся и всё такое. Но выглядит всегда отлично. А что, он как-то комментировал процесс?

— Он всю дорогу ржал, но как-то необидно, — вынужден был признать Жак.

Да-да, поэтому и Поль. Филипп бы как раз всю дорогу нудел и язвил. Из лучших побуждений, конечно.

— Он отличный, — кивнула Элоиза. — Отправляемся?

— Да. Я вызову такси.

* * *

Элоиза и Жак поднялись по широкой лестнице и вошли в зал. Тут же к ним подбежал кто-то вроде распорядителя и отметил их в списке. А также показал их столик.

Элоиза почувствовала, что Жаку не по себе. Взяла его под руку и транслировала ещё одну порцию уверенности. А также мысль о том, что у неё самый лучший кавалер в этой зале.

За нужным столиком уже сидели знакомый Элоизе коллега Жака Ганс Кросс и Адель, девушка из их же отдела. Ганс даже подскочил, завидя их, и выражение лица у него было — как будто увидел что-то совсем невероятное.

— Блоха? Ты? С… здравствуйте, госпожа де Шатийон, — он почти что поперхнулся и продолжал их обоих разглядывать.

— Её зовут Элоиза, — сообщил Жак, как ни в чём не бывало. — А это Майский Жук и Сороконожка.

— Добрый вечер, — Элоиза сделала улыбку максимально доброжелательной. — А почему Сороконожка?

— Потому, что у неё каждый день новая пара туфель, как будто и вправду ног сорок, а не две, — расхохотался Ганс, он же Майский Жук.

— А я думала, вы танцор, — улыбнулась Адели Элоиза. — Потому что говорят — это у танцора сорок ног.

— Как так сорок? — удивился Жак.

— Обычным образом. Левая, правая, опорная, свободная, внутренняя, внешняя, передняя, задняя, другая, эта, не та, удобная, не удобная, задранная… потом пришлю картинку, сам оценишь, — картинка недавно попалась Элоизе в сети, ей понравилось.

— Круто! — согласился Жак.

А остальные хохотали.

Они сделали круг по зале — и ожидаемо произвели впечатление. Разное. От «Ну знаешь, Элоиза, я от тебя никогда такого не ожидала!» до «Круто, Блоха, как тебе удалось уговорить пойти с тобой такую девушку» и «Госпожа де Шатийон, как вам удалось вытащить его на праздник, это же невозможно». Жак сначала смущался, но после примерно пятого высказывания расправил плечи, глаза его заблестели, и он бойко принялся отшучиваться, не забывая подмигивать Элоизе.

Ужин был хорош, речи были не слишком длинны. Показательные танцы все сплошь современные бальные, Элоиза этой стилистики не любила и никогда в ней не танцевала. И когда, наконец, пригласили танцевать всех желающих, она оглядела тихонько Жака и поняла, что не будет предлагать ему выходить сейчас с ней на паркет.

Он, видимо, что-то понял. Сощурился.

— А ты, наверное, и танцевать умеешь?

— Умею, — коротко кивнула она.

Нет, она не будет ему рассказывать о том, что танцевала почти всю свою жизнь, и перестала не так давно. Если сестра Линни выражала себя в музыке голосом, то она, Элоиза, движением, и не было такой музыки, которая не покорилась бы ей в конце концов. Давно, в школе и в студенчестве, она даже серьёзно танцевала почти-балеты, только старинные, времён Короля-Солнце. Нет, сейчас ничего подобного она бы не исполнила, и нет уже в ногах той техники, и вообще ситуация не располагала. Но ей очень хотелось танцевать. Уже третью подряд мелодию она разве что провожала взглядом танцующие пары.