Книга Серафима спешит на помощь, страница 87 – Салма Кальк

Хьюго подозвал Каэдвалара — моя Костяная Нога всё ещё лечилась. Правда, она тоже прихромала и уставилась на нас, но я сказала ей — вернёмся вечером, может быть — поздно, без нас не буянить, а мы полетели.

Правда, пришлось некрасиво задрать платье, чтобы сесть на шею Каэдвалара, но садиться боком на дракона я б не рискнула. А чтобы не сверкать чем ни попадя, загодя надела под всё это великолепие свои стиранные-перестиранные трусы. Других-то нет. Поэтому — вот так.

И мы ещё помахали сверху остающимся.

Когда леди Серафима неспешно спустилась к нему по ступеням из замка, Хьюго обомлел. О нет, он знал, что его невеста — девица бесстрашная, добрая и милосердная. Но сейчас она оказалась… невероятно красивой. Он никогда не думал о леди Серафиме, как о красавице, и выходит — зря не думал, нужно было.

Она сильна и гибка, и обладает невероятной грацией. Ей не страшно в Туманном лесу. Она отваживается выйти против нежити, хоть и не маг, и может рассчитывать только на силу своего тела. Она разобралась во всём, что нужно для жизни его замка. Этого замка, но Хьюго не сомневался, что разберётся и в жизни остальных. Она заботится о том, чтобы его люди были сыты, а все, кто не воин — заняты и при деле, даже дети, чему-то они день-деньской учатся. Он сам понимал про обучение мальчишек, потому что и его учили, и уже доводилось брать в обучение оруженосцев, она же понимала про всех.

И приручила костяную драконицу! Ещё узнать бы, откуда та драконица взялась в лесу, потому что таких в здешних краях не бывает. Костяного дракона можно поднять из останков некоторых видов обычных драконов, но — в других землях. В Альтории драконов не водится, поднимать некому. Или — привезли, умертвили и подняли? И спрятали в Туманном лесу? Но зачем?

Но ладно, это всё потом. Сейчас хотелось взять невесту за руки и так стоять, не отпуская рук, а потом привлечь её к себе и вдохнуть запах невероятных серебристых волос. Только вот…

Он как-то попытался — вечером непростого дня, когда все они сидели за столом в зале и пели, и пили, и мерялись силой, и ещё чего только не делали. И получил по носу. Что ж, если леди Серафима желает соблюсти все обычаи и не желает знать его до свадьбы — это понятно. Правда, наутро она наговорила ему много мудрёных слов, из которых он понял и запомнил только то, что она хочет — захотеть сама. Чтобы, значит, пожелать его не меньше, чем он желал её.

Вообще девиц не спрашивали, чего они там желают, эти девицы. Девицы были тихи, скромны, послушны, а выйдя замуж, входили во вкус замужней жизни и постепенно брали в руки хозяйство мужа. Во всяком случае, матушка, прекрасная леди Элинор, графиня Мерсийская, крепко держала в руках хозяйство отцовского замка. И леди Алисия, супруга брата Стефана, тоже весьма уверенно управлялась с домом в столице. И вроде бы так правильно.

Госпожа же Серафима как будто успевала и в дела замка нос засунуть, господин Родри то и дело говорил, что ей всё нужно знать, даже то, без чего она вполне бы обошлась. И ещё мужскими делами позаниматься — выйти на тренировку с мечом или без меча, пойти в поход против нежити, победить в лесу кого-нибудь опасного.

Эх, если бы не все эти дурацкие правила для тёмных магов, Хьюго бы уже взял её в жёны. А так придётся ждать ещё десять дней, целых десять дней. Или всего десять дней?