Книга Подарочек, страница 48 – Салма Кальк

— Это не наша девочка, это девочка с кафедры Марьи Ивановны. То есть Игнатия Владимировича. Его племянница, кстати.

— А, помню, позавчера был такой. Был бы разумный – пришёл бы сам, если уж так хочется девочку свою выгулять.

Тем временем кавалер Карины пытался вывести её в фойе, а она сопротивлялась. Пьяно хихикала и говорила, что ещё не всё самое интересное произошло, и она пока ещё не хочет никуда уходить. А Димка уже благоразумно смылся – он всегда умел понять, когда нужно отступать, невзирая ни на что.

Ирка с Андреем пронаблюдали, как Карину вывели наружу, а потом, приблизившись к выходу, ещё и послушали, как ей выговаривают, что напилась и творит ерунду. И как звонят её дяде, чтобы забрал племянницу домой – именно потому, что напилась и творит ерунду. Видимо, о чём-то договорились, потому что позвали Марину Петровну и повели Карину куда-то – скорее всего, одеваться. Ирка выдохнула.

— Нечего тут, – усмехнулся Андрей.

— А если меня спросят, что было, я расскажу, что Каринка напилась и буянила, – сказала Ирка.

А потом к ним подошли и стали спрашивать Андрея про фонд, и про Африку, и ещё про что-то там, и он стал отвечать, и всё стало хорошо.

Домой собрались часов в девять вечера. Народ вокруг ещё вовсю гулял – ели, пили, кто-то к кому-то прикапывался чуть ли не с кулаками, это было уже не слишком интересно. Наутро Андрею снова нужно было к девяти в институт – на второй день конференции. А пока можно прогуляться по подмёрзшей улице, держась за ручки, и говорить о прошедшем дне.

— Я не удивлюсь, если и в прошлый раз фото в сеть слил этот твой знакомец, -говорил Андрей.

— Он бывает говнистым, увы, – пожала плечами Ирка. – Но в целом – неплохой журналист. Пишет об острых вопросах, а таким вот – просто кормится время о времени. А ты его быстро изгнал, причём чужими руками.

— Сеанс экзорцизма, не иначе, – усмехнулся он. – Я посмотрел, как тебя напрягло фото с прошлого раза, и подумал, что повторения не нужно.

— Да не то, чтобы напрягло, просто нет привычки к появлению в городском «подслушано» и бог знает, где ещё. Так-то я это фото сохраню себе на память, оно классное. А Димка, если это он – ну, пусть наши высокопоставленные знакомцы с ним разбираются. Он должен знать, что местами по краю ходит.

— Значит, знает. И пусть сам выбирается, что ли. Откуда вообще у тебя такой знакомец? Ты сама выглядишь очень приличным человеком.

— Спасибо, конечно, но – я самый обычный человек, у меня просто большой круг разнообразных знакомцев. Универ, всякие работы, где доводилось что-то делать, некоторые тусовки, в которых засветилась.

— Ты же не делаешь фотки на таких вот тусовках и не сливаешь их потом в сеть. И не продаёшь никому.

— Димка вроде пока тоже не продаёт.

— Но мне показалось, что может.

— Я даже нормальными способами не очень-то умею деньги зарабатывать, а такими вот – и тем более.

— Почему не умеешь? Ты никак не выглядишь человеком, который не умеет. Ты производишь впечатление человека, который умеет всё – и с кучей этих ваших документов, я краем уха слышал на кафедре, и понял, что ни в жизни не пойду преподавать именно из-за них, и подхватить любое занятие с любого места, и в школе, говоришь, работала, и танцуешь прекрасно, и дома у тебя хорошо.

— Ох, – улыбнулась она. – Всё это очень приятно, но дома у меня абы как. Сам видел. Это убитая съёмная квартира, которую хозяин никак не может продать, потому что задрал цену, а состояние у неё не ахти.