Книга Подарочек, страница 38 – Салма Кальк

Умные люди говорят, что в отношениях с человеком должно быть лучше, чем обоим по отдельности. Ирка слышала такое не раз, но к себе никогда не применяла, пропускала мимо ушей. Ну да, наверное, так. Было ли ей с Димкой лучше, чем без него? Было, но в самом начале, первые полгода. Пока ему это было так же нужно, как и ей. Пока он был готов вкладываться в аренду квартиры, в продукты и какой-то быт. А потом сошла на нет газета, в которой он работал, он ушел на фриланс, и началось – денег нет, они когда-нибудь будут, всё будет хорошо. А ей, типа, не проблема кормить ещё и его, вдобавок к себе. Нет, не сказать, чтобы вот прямо совсем всё она, но в значительной степени, и когда она говорила – Дима, жрать завтра нечего – он отвечал, что не парься, мол, пойдём в гости. Или – не парься, я пойду в гости, меня можно не кормить.

И когда оказалось, что его в принципе можно не кормить, то насколько легче-то стало! Ирка это поняла где-то через неделю после его ухода. Когда приходишь домой после танцевальных или ещё каких дополнительных занятий, а тебе – а что у нас поесть. Да я, блин тебя на хер, с собой ничего не забирала, всё дома. И картошка, и макароны, и пельмени. И рыбу можно пожарить. И котлеты делали в субботу, ещё есть замороженные. Нет, для результата надо или приготовить самой и оставить, или дать подробнейшие инструкции – что где взять и что потом с этим сделать. Нет, Димка не был бытовым инвалидом, просто ему не хотелось со всем этим связываться. Да и зачем – она же придёт и всё сделает.

Ирка старалась быть с собой честной – у неё во всем этом тоже были плюсы, ведь жить с мужиком, хоть с каким завалящим – это же считается лучше, чем одной, так? Тем более что он у неё был вовсе не завалящим, а по местным меркам даже публичной личностью, особенно в сетевом пространстве города. Его звали комментировать события и острые ситуации, и награждали премиями за профессионализм.

Ну а каков он в быту и вообще в личном пространстве – это общественности никак не касается.

Ирка даже не в курсе была – где он жил в эти последние полгода. Своего жилья у него не было, он в городе не местный, как и она. Родители у него недалеко, в соседнем маленьком городе, но квартиры там вдвое дешевле, и что-то внятное себе выменять он не смог бы никак. Поэтому крутился как-то сам. Наверное, что-то снимал. Или кочевал по друзьям. Но в тридцать-то три уже хочется, чтобы не по друзьям, а чтобы свой угол, или хотя бы условно свой…

Она встала из-за компа, прошлась по пространству кафедры от стены до стены – так-то больше десяти метров в длину, нормально. Порадовалась, что все разошлись, никого нет, никто её не видит и не задаёт лишних вопросов. Сделала несколько вдохов-выдохов, помахала руками и ногами. Плеснула в чашку воды из чайника, выпила.

А потом вернулась за комп и написала: Дима, извини, но я сейчас занята, и ни о чём с тобой говорить не готова. Наша история закончилась, все живут дальше, и это нормально. Приходить не надо, говорить не надо.

Ирка не верила, что её слова возымеют какое-то действие, потому что Дима, когда ему чего-то хотелось, отличался ослиным упрямством. Но – она сделала всё, что могла.

Она глянула на часы – дело к пяти, надо сворачиваться. Отправить в отдел аспирантуры проверенную программу, выключить всё и написать: