Книга Подарочек, страница 35 – Салма Кальк

Карина обиженно поджала губу и отправилась восвояси. Но время неумолимо приближалось к концу пары, и застрять в туалете среди толпы студенток с кучей посуды не хотелось. Тем более, пришёл Евгений Валерианович и хотел её видеть. Ирка сунула пластиковый таз с чашками в шкаф и поспешила на зов начальства.

Начальство с ходу попросило зайти к учёному секретарю вуза завтра утром и выяснить, что от него нужно для учёного совета на следующей неделе. Потому что не за горами предварительное распределение нагрузки на следующий год, и если всё удастся со званием – это высвободит какое-то количество часов для других преподавателей.

Это было капец как важно – потому что если общее количество часов философии и некоторых сопредельных учебных дисциплин на весь политех уменьшится, то не придётся никому уменьшать долю ставки или вовсе сокращать, что хорошо, потому что никого сокращать не хотелось, ясное же дело. Ирка пообещала наутро зайти, всё узнать и сразу же отзвониться.

Тут у Евгения Валериановича зазвонил телефон, а из коридора постучались, и в кабинет зашла Валентина Елизаровна. Заведующий кивнул ей на стул, сам же продолжал разговаривать.

— Ирина Васильевна, вы же ещё пока не уходите? – поинтересовалась почтенная дама.

— Нет, куда ж я уйду, дела ещё, – ответила Ирка.

Она помнила, что той от неё что-то было нужно.

— Будьте добры, не уходите, вы мне нужны, – почтенная дама желала всем обо всём напоминать.

— Конечно, я буду в кабинете, – кивнула Ирка.

Отправилась в кафедральный кабинет, взяла посуду и наконец-то пошла её мыть.

В женском туалете корпуса Г, где обычно мыли посуду и решали прочие насущные вопросы местные студентки и обитательницы окрестных кафедр, рос олеандр. Да-да, огромное, под пятиметровый потолок растение в большой кадке, даже – дерево. Солнечных лучей в этом помещении не бывало отродясь – так расположен корпус. Отопление зимой там тоже включали по минимуму. Но в целом оно было весьма просторным, и даже пяток кабинок соответствующего назначения тихонько жался у стенки. Наверное, олеандру хватало света и воздуха, потому что он беспрерывно цвёл – бледно-кремовыми цветами, вызывая у всех входящих безмерное удивление. Ирка даже оторвала когда-то от него ветку, и теперь эта ветка жила в горшке на окне кабинета заведующего, с солнечной стороны. Ветка тоже цвела, но – ярко-малиновыми цветами, видимо, от того, что много света и солнечные лучи.

Ничего, в соответствующем туалете соседнего корпуса В олеандра не было, зато там на окнах и нескольких столах кто-то разместил пару-тройку десятков горшков со всякой зелёной всячиной, цветущей и не только. Эти зелёные и цветущие политеховские туалеты, помнится, вызвали у Ирки шок при первом знакомстве, но теперь неизменно радовали.

На родной кафедре Софья Абрамовна как раз поливала их собственные цветы, которых тоже хватало. Огромные окна давали много света, а отсутствие солнечных лучей избавляло листья от ожогов. Фиалки, амариллисы, зигокактусы, а однажды цвело даже огромное многосоставное колючее бревно, которое никак нельзя было заподозрить в умении цвести, однако же оно зацвело – крупным белым цветком, на целый один день, как то и положено порядочному кактусу.

Так, пока Валентина Елизаровна у шефа, а все остальные на парах, можно чуток выдохнуть.