Книга Барышня ищет работу, страница 141 – Салма Кальк

— Вы должны уметь пользоваться своей силой в полном объёме. И знать, где может применяться сила, а где — ни в коем случае. Некромант, не умеющий совладать со своей сутью — это страшно. А вы одарены свыше весьма щедро, — и снова улыбается, сидит, щурится на меня, как кот, и улыбается. — Как вы жили-то всё это время?

— Да вот и дальше жила бы, но так вышло. Поэтому теперь учусь. Нет, меня не пугает учёба, я учиться люблю. Просто… отвыкла быть последней, — это правда, я та ещё перфекционистка.

— Быть последней — это не про вас, Ольга Дмитриевна. Не с вашим усердием.

— Тут ведь не только в одном усердии дело, — пожала я плечами. — От меня сейчас требуются… весьма специфические умения.

— Что поделать, некроманты — они не такие, как все. И даже не такие, как другие маги. За это, кстати, нас зачастую не любят, потому что опасаются. Или боятся. Но ни за что же не признаются, что боятся, поэтому будут придумывать разное другое. И если вас будут задирать студенты других факультетов, вы их не слушайте, Ольга Дмитриевна, хорошо? Скажите мне, я поговорю.

— Нехорошо это, — усмехнулась я. — Мы с вами не равны, вы преподаватель, я студентка. Мне нужно или научиться самой защищаться, или сделать так, чтобы ко мне не цеплялись. Но пока цепляются только коллеги-некроманты.

— Эти притихнут после сегодняшней практики.

Ой, не верю. Типы вроде Толоконникова могут притихнуть, только если их совсем в угол загнать и воздуха не оставить. Или если они чем-то увлечены, и им не до придирок.

— Я не так давно сам был студентом, ещё помню. Мужчине я бы сказал, что ему нужно самому себя отстоять, а вы — барышня, вам не нужно. Помните, вы не одна, за вас есть, кому сказать и встать.

— Благодарю вас, Авенир Афанасьевич, — я улыбнулась ему, потому что, ну, что ещё делать-то? — Скажите, а вас тоже испытывали, когда вы поступили на первый курс? Вы ведь сын Афанасия Александровича, это не останавливало?

— А как же, — усмехнулся он. — И ещё так делали, чтобы выставить меня дураком перед всеми, и чтобы я не мог вот прямо сейчас ответить. Потому что прилетело бы от отца тут же. Всем бы прилетело, и им, и мне, но — прилетело. Поэтому приходилось изворачиваться. Но если вам предложат прогуляться после девяти пополудни в запретную секцию библиотеки за нужным учебником — не соглашайтесь, там магическое оповещение, трезвон поднимется на всё здание, а защитные барьеры вас не выпустят.

— Это если кто-то предложит проникнуть туда ночью тенями что ли?

— Именно.

Вот дураки. Но я легко представляю, что семнадцати-восемнадцатилетние парни легко поведутся.

— Пусть уже провоцируют, поглядим. Мне ж не семнадцать лет, — пожала я плечами.

— Да, но мало ли? — он глянул лукаво.

— Я, может, ещё сама придумаю, как над ними посмеяться, пусть только сначала сами выступят.

— С удовольствием посмотрю, — Авенир Афанасьевич глянул мне прямо в глаза.

Уж не знаю, что он там увидел, но — выглядел вполне счастливым.

Пироги давно закончились, чай тоже. Вообще мне пора к себе, собираться на завтра и спать. Занятия начинаются в восемь, завтрак в четверть восьмого. Сейчас же дело к полуночи. Я улыбнулась ему, поднялась, прижав к себе полученную от старшего Пуговкина книгу, голову повело, я пошатнулась и не сразу нащупала точку равновесия. И поняла, что меня держат.