Книга Барышня ищет разгадки, страница 74 – Салма Кальк

Наша тварь, как я понимаю из обрывков разговоров, навела в округе шороху. Все соседи прилипли к заборам и следили за эпическим противостоянием. Но я не поняла, куда тварь делась потом, и вообще какова, так сказать, её судьба — убежала и спряталась, отсидится, снова вылезет? Или нет? Или мы напугали её, и всё, конец? Или пока всех нас не съест, не успокоится?

Одно точно: это вполне живое существо, а никакая не нежить. Ни разу. Просто существо с какими-то очень уж неслабыми характеристиками. Но как говорится — на каждую хитрую жопу найдётся… в общем, найдётся, так? Мне кажется, в этой реальности утверждение столь же справедливо, как и дома. И в академии все преподаватели нам то и дело твердили, что нет ничего незыблемого и раз и навсегда затверженного. Всегда есть что-то, что не учли, потому что не знали. Всегда могут быть вариации. Всегда может возникнуть что-то неучтённое.

Я попыталась встать — получилось лучше, чем во все предыдущие разы. Вообще я так до конца и не поняла, что меня свалило, но ощущала сильнейшую слабость и боль, которую никак не могла локализовать — болело всё равно что всё тело разом, и нигде конкретно. Зимин качал головой и пробовал на мне разные снадобья, и утверждал, что у меня дыра в магической ауре. То есть тварь прогрызла ту дыру. И поэтому мне не следует покидать дом, пока дыра не зарастёт. Но пока я даже и кровать-то свою почти не покидала, потому что не имела сил.

А сейчас вроде бы сил ощущалось побольше, и боль ушла. За окном было темно, часы никто не заводил и они стояли. Нужно выбраться наружу и узнать новости.

Впрочем, Надежда услышала, что я шевелюсь, прибежала, замахала руками.

— Ой, Олечка Дмитриевна, я сейчас воды принесу, тёплой, и умыться помогу, и Василь Васильича позовём!

— А который час?

— Так восьмой уже, вы с утра спали. И ещё, наверное, надо спать!

— День-то какой?

— Четверг. С чудовищем вы дрались вчерашним вечером. Мы сразу, как всё кончилось, понесли вас сюда, а потом Варфоломей Аверьяныч позвал Василь Васильича, и Матвей Мироныч открыл ему проход, и он пришёл, и смотрел, что с вами сталось, и говорил — повреждения в этой, как там, магической штуке какой-то.

— Магической ауре? Я слышала что-то такое.

— В ей самой, ага. И сказал, нужно несколько дней, чтобы затянулось. Это вас чудовище так покусало. Хотело вовсе загрызть, но не одолело. Ни вас, ни Матвей Мироныча, ни его магов из управы. Я сей момент принесу воды, и скажу тёть Лушке, чтоб звала Василь Васильича, и чтоб Матвей Мироныч ему проход открывал.

— И что, все эти люди готовы всё это делать?

— Вы ж, Олечка Дмитриевна, важный чиновник из управы! А пока другого господина мага нет, то вы у них и вовсе одна!

— А его нет? Не вернулся ещё? — чёрт, я же не отчиталась Соколовскому.

Будет злиться и шипеть, аки змейс. Или мои травмы на службе прокатят за объяснение?

Я потянулась к зеркалу и попробовала позвать. Ответ случился почти мгновенно.

— Ольга Дмитриевна, наконец-то! Что с вами случилось?

Смотрит-то как встревоженно!

— Да уже на поправку иду, — отмахнулась я. — Как там ваши поиски? Вы знаете, что мы тут встретили?

— Да, — сказал он твёрдо, — я знаю, с чем вы встретились, и непременно расскажу. Я вернусь сегодня, часа через три-четыре, Болотников поможет с порталом. Увидимся.