Книга Барышня ищет разгадки, страница 51 – Салма Кальк

Кажется, господин Пантелеев не снискал себе в магической управе всенародной любви. Что ж, сам виноват.

Лёгкие шаги, пара слов секретарю — и предмет нашего разговора появился на пороге.

— Желаю здравствовать, — кивнул он нам всем.

— Вот теперь все в сборе, — отметил Болотников и прикрыл кабинет от подслушивания. — Итак, господа, у нас происходит некая неприятность, пока ещё она не стала всеобщим достоянием и не привела к панике и безобразиям, но может так случиться. Поэтому наша задача — быстро и безболезненно задачку решить. И мне хочется верить, что глава сыскной службы, плюс чиновник, учитывающий всех приезжих, и два некроманта способны найти ответ на вопрос — кто ж убивает людей, да так, что ни капли крови в них не остаётся, и следов убийства тоже нет. Да ещё и запрещает им отвечать на вопросы некромантов.

Постановка задачи удивила только Черемисина — значит, с ним просто пока не обсуждали. А остальные принялись отчитываться.

Начал Пантелеев — и оказалось, что его люди успели опросить довольно много если не очевидцев, то почти очевидцев и может быть свидетелей. И некоторые впрямь видели, но не поняли, что именно. Якобы некая аморфная тень охватила того самого нищего Игнатку, обняла сзади, будто что-то шептала в ухо, и — нашептала.

— Правда, я должен честно сказать, — добавил Пантелеев в финале доклада, — что не верю ни в какие тени. Человек это был, попомните моё слово. Мало ли, вдруг у того человека артефакт, искажающий восприятие? Или просто тот, кто смотрел, пил в тот день более, чем следует пить осмотрительному человеку?

Вот, значит, откуда была сплетня о смерти, настигающей сзади в морозную ночь, которую принёс нам из булочной Василий. Значит, и вправду кто-то это делает, и Соколовский прав — нужно понять, для чего. Почему именно так.

— Какие артефакты могут так исказить восприятие? — Болотников упёрся тяжёлым взглядом в Пантелеева.

— Артефакты со смертной силой, — мягко встрял Соколовский. — Или просто кто-то вынырнул с той стороны, и… не знаю, например, укусил. И был таков обратно.

— Некромантов у нас, как известно, всего лишь двое, — зыркнул Пантелеев на нас обоих. — И ни один из них не смог назвать причину смерти. И допросить тоже не смогли.

— Жаль, что не смогли, как так-то? — Черемисин посмотрел на нас обоих почти ласково. — Ладно дама, но вы-то, господин Соколовский?

— А вы пока ещё не знаете, что и на старуху бывает проруха? — улыбнулся Соколовский, да так, что кто поумнее бы уже сбежал. — Вот, скажем, видели ли вы среди прибывших в наш славный город каких-либо неучтённых магов? Которые могут запечатать уста покойничку?

— Я сам не знаю, как это сделать, — тут же дёрнулся Черемисин.

— Вы-то ладно, а вдруг кого половчее к нам принесло? — не сдавался Соколовский, и смотрел при том так, как умеют смотреть только некроманты, когда не вдруг поймёшь, что за жуть на тебя таращится.

— Да никого особенного, — тот потупился было, но потом поднял голову. — И за какой срок?

— Вот, начал думать, Митька, молодец, можешь же, когда хочешь, — кивнул Болотников. — Скажи-ка, смертушка, когда у нас начались странные эти упокойнички?

— Первые случаи в начале декабря, — тут же отозвался Соколовский. — И все — по железной дороге, от неё не отступали.

— Исключая собственно Сибирск, — сощурился Пантелеев. — Железная дорога на противоположном от нас берегу.