Книга Барышня ищет разгадки, страница 41 – Салма Кальк

Уж конечно, у неё была практика с разными видами нежити. Другое дело, что пока не встанешь один на один, то и не узнаешь, кто тебе выпал на этот раз, и кто сильнее — он или ты. Соколовскому очень не хотелось, чтобы какой-то неведомый ему Петруха оказался сильнее Лёли. Если возвращенец, да не приведи господь уже увёл кого-нибудь — то может быть силён весьма и весьма.

Ну что ей стоило сказать — такое дело, пойду нежить ловить. Заглянул бы да проверил, поддержал, за руки бы не хватал и вообще не лез, только если бы вдруг она сама не справилась. А что там теперь? Ну что ж, держитесь, православные.

Сунуть чашку Алёшке, сказать, что снова дела службы, и прямо тенями до поручика Рыкова.

— Доброй ночи тебе, Алексей Павлович, что за шум?

Тот сидел в караульном помещении на станции и только усмехнулся.

— Да вот, шум-то велик, а драки-то и нету.

И рассказал, что весь посёлок переполошила не кто иная, как тёща Зимина Матрёна Савельевна, дама и в обычной жизни громкая, и местами весьма своеобразная.

— И кого там у неё сожрали?

— Да Василь Васильич с Варфоломеем вроде как пошли, и не вышли, что ли. Сам бы глянул, да вот на дежурстве, и пост покинуть не могу. А ты, Михал Севостьяныч, иди да глянь, там вон и фонари, и толпа, — Рыков кивнул на окошко, выходящее не на железнодорожные пути, а в противоположную сторону, на посёлок.

И впрямь, в глубине улицы толпились и кричали. Ладно, поблагодарить Рыкова за сведения и шагнуть туда.

— Позвольте-ка пройти, — раздвинул он руками спины местных.

Его признали, посторонились, и вошёл он как раз, когда внутри Зимин рассказывал, что и как вышло. И выходило-то, что всё хорошо — ну, почти, было бы, если бы не стремление Матрёны Савельевны сунуть везде свой нос.

— Какая… любопытная история, — сказал он негромко, но — услышали, посторонились.

Толчея, свет из керосиновых ламп и магических шаров, и посреди всего этого — Лёля. Господи, Лёля. Соколовский зажмурился, снова открыл глаза — нет, не померещилось. Высока, стройна, а брюки и высокие сапоги делают её ещё стройнее. Эх, до неё три шага, пройти их — и подхватить её, и рухнуть в тени, и — к нему. И дальше — как пойдёт…

Чёрта с два, да. Потому что. Значит — начинаем зачистку.

— Господа, мне кажется, что все уже не по разу услышали, что произошло. Все ли целы? Не было ли кому урона от нежити?

— Нет, Михаил Севостьянович, доброго вам вечера, — Зимин подал руку. — Да и всё было бы хорошо, если бы, извольте видеть, не некие несчастливые обстоятельства, — и глянул на тёщу.

Несчастливые обстоятельства живо сдали назад, в сени, протиснулись наружу и были таковы. Вот и хорошо, не придётся с ней беседовать, это уже пускай Зимин, он привычный. Дальше выпроводили любопытных соседей, и остались только участники операции, отец Павел да Носов, поселковый староста.

Соколовский обернулся к Носову.

— Скажите, любезный Кондрат Никанорович, вы научились охотиться на нежить?

— С чего вдруг? — не понял тот.

— Вот и я не могу понять, с чего вы вдруг оказались в доме, где предположительно бывает возвращенец? Вам есть, что ему противопоставить? Понимаете, остальные — маги, а отец Павел — ещё и священник. А вы?

— Должен же я знать о непорядке на вверенной мне территории, — пробурчал тот.

— Узнали? Отлично. Кондрат Никанорович, благодарю за участие, — Соколовский едва показал ему бровями на выход, и тот подчинился, не полез на рожон, и славно.