Книга Барышня ищет разгадки, страница 23 – Салма Кальк

— Ну мало ли. Скажем, следующим летом будет же практика, а что, если вам связаться с Афанасием Александровичем и позвать сюда на практику кого-нибудь?

— Дело говорите, Ольга Дмитриевна. Я обязательно переговорю с Пуговкиным, спасибо, что подсказали, я даже и не думал об этом почему-то, а мог бы. Так, а теперь ещё один вопрос, без которого я отсюда сегодня не уйду. Что у вас на самом деле со связью?

— Со связью? — я сначала не поняла, а потом дошло. — Да никак у меня со связью, привыкла уже так обходиться.

— Привыкли? — он не понимает и хмурится. — Что же, в вашем далёком доме у вас была магическая связь?

— Не магическая, это технология. Знание законов природы и использование их на благо человеку. Не только на благо, конечно, но использование.

— А здесь у нас магия, и если она есть, то должна быть на пользу. Всем — и магам, и простецам. Несите зеркало.

— Какое зеркало? — опять не дошло до меня.

Потом дошло. Спать нужно больше, и работать меньше.

— Какое сможете держать при себе. Несите.

Я принесла маленькое зеркальце в ажурной серебряной оправе — тоже привезла из прошлогоднего отпуска, из небольшой лавочки, что встретилась в Фаро.

— Да, годится. И выполняйте чары вызова.

— Да я сейчас уже никаких чар выполнить не смогу, поверьте, — бурчу.

Я, конечно, делала это раньше, но вот почему-то в голове моей многоумной оно не задержалось.

— Верю. Но попробовать нужно. Поэтому — сейчас. Выполняйте, и думайте о ком-нибудь, кого хорошо знаете и можете представить.

Я озадачилась — кого звать-то? А потом дошло — Марьяна же. Первый раз палец дрожал и почти не соприкасался со стеклом, и ничего не вышло. Второй тоже.

Примерно с пятого раза у меня вышло.

— Оля! Ура, Оля! Откликнулась! Ребята, тут Оля вызывает! — радостно засмеялась она, и тут же рядом с ней в зеркале появились Митя Ряхин и Коля Малинин, и Войтек, и кто-то ещё. — А мы тут к завтрашней письменной работе готовимся!

— Здорово, — я выдыхаю и улыбаюсь. — А у меня работа в больнице, на весь день.

— О-о-о, расскажешь потом, хорошо? Только не теряйся, Оля, миленькая!

— Вот-вот, мы уже всякое передумали, потому что — чего не отвечаешь-то? — влез Митя. — Тут даже младший Пуговкин спрашивал, не знаем ли мы, куда ты запропастилась и почему молчишь.

О как. Спрашивал. Ладно, ему я потом отдельно наберу.

Дальше мы шумно прощались, и так мне стало хорошо — будто кто-то подошёл и обнял. Друзья — это сила, верите?

— Я рад, что у вас есть хорошие друзья, которые тоже уже успели о вас побеспокоиться, — говорит Соколовский.

— Так вышло, — пожимаю плечами.

— А теперь ступайте в вашу спальню.

— Зачем?

Он вздыхает.

— Ступайте и слушайте.

Я не понимаю, но повинуюсь, иду и слушаю. И… мне удаётся услышать — где-то на пределе ощущений. Зов, слабый, но несомненный. Да, я этому училась… год назад. Не доучилась, выходит. Я хватаюсь за зеркало, отвечаю чарами, вижу лицо Соколовского.

— Сработало, отлично, — говорит он с улыбкой.

Я возвращаюсь и понимаю, что нужно ещё кое-что спросить.

— А вообще, что горело-то сегодня?

— Горело? — не понимает он.

— Ну вы ж меня явно не просто так целый день пытались вызвать.

— Я пытался узнать, всё ли с вами в порядке, — он смотрит и смеётся. — Горит у меня, надо же. У меня, понимаете ли, не было никого в подчинении, и я ощущаю некоторую ответственность за то, чтобы с вами всё было благополучно. Работы много, а нас мало, и если не будет нас, то кто займётся нашими делами?