Книга Барышня ищет разгадки, страница 193 – Салма Кальк

— Что вы здесь делаете? — спросили мы обе хором.

Ариадна Яковлевна была совершенно не в форме — зарёванная, в руках рваный платочек, причёска растрёпана.

— Это она, гадина такая, Наташка Родионова! — сообщила Вострова. — Понятно, что по мужу Ветлюжная, но всё ж одно Родионова! Решила отомстить и отомстила.

— Кому отомстить? Вам? — я ничего не поняла.

— Мне, — мрачно сказала Вострова.

— А вам-то за что? Я отказалась выполнить её просьбу, а вы? Или вы тоже некромант? — усмехнулась я.

— Да уж лучше была б некромантом, тогда бы удавила скотину, и никто бы концов не нашёл!

Ещё одна.

— Нашли бы, и ещё побыстрей, чем если бы вы её просто руками убили, — усмехнулась я. — Поверьте магу. И что между вами вышло?

— Она так за Гришку отомстила, за полюбовничка своего! — выдала Вострова.

Но мне это никак не помогло.

— Кто таков тот Гришка? Простите, я в Сибирске недавно и не всех ещё знаю.

— Гришку Сушкова, подлого мужика, — хлюпнула та носом.

Я где-то в последние дни слышала это имя, но сообразить так и не смогла.

— А что сталось с тем Гришкой?

— Гришка, гад такой, нанялся к Пете, божился, что будет служить на совесть, три кандидата было, Петя его выбрал, гада кудрявого. И я сразу говорила — дело нечисто, Петя мне не верил. Пока не проследили за ним хорошенько, да не увидели своими глазами, как он в номере Гранд-Отеля с коровой Наташкой любился, тут и стало ясно, что он родионовский подсыл. Петя дождался, как вернётся в дом, да встряхнул его хорошенько, он умеет. Из Гришки подлого секреты-то и посыпались — всё, что Родиновым о Петиных делах в клювике таскал. И что с ним таким было делать? Только сбросить с лестницы, да чтоб с гарантией — шею-то ему загодя сломали.

Вот, теперь что-то начало проясняться.

— А потом Михаил Севостьянович сказал, что смерть насильственная, так?

— Именно. Я просила его не говорить, умоляла. Предлагала вместе уехать. Взять деньги Пети и уехать, я знала, где лежат, не все, но много, нам бы хватило. А он отказал.

— Михаил Севостьянович приличный человек, — пожала плечами я.

И вспомнила. Мой первый бал в Сибирске, оранжерея в доме городского головы, и Мишины слова — «госпожа Вострова имела до меня дело, но некоторые вещи невозможны, даже если за большие деньги, даже если по большой любви, и то невозможны».

— Приличный-то приличный, но в другом мне не отказывал, — вздёрнула она нос.

Это что она мне сейчас сказала? Что имела виды на Мишу?

— Не отказывал? — переспросила я.

— Будь я свободна, давно бы женился, — она недобро на меня посмотрела.

— Так он сам был несвободен до недавнего времени, — заметила я. — Неужели не сказал?

— Сказал первым делом, что жениться не может, да, а всё другое-то мог, и дальше тоже сможет, даже если и женится, — и смотрит внезапно повеселее.

Ладно, ладно, у меня тоже есть бывшие. Правда, они дома все остались. И вспоминать о них не хочется. И ещё есть здешний Авенир, ну как здешний, московский. А передо мной, значит, Мишина бывшая? Ладно, выберусь — спрошу. Может быть. А может быть, и нет.

— Мало ли, кто с кем был, пока другого не повстречал, — пожала я плечами. — Но мне кажется, что вы рассказали не всё, уважаемая Ариадна Яковлевна. Итак, Сушкова убили, и что было потом?

— А потом было расследование, и Петя оказался замазан, когда все подробности вышли на свет. Родионовым можно было вменить только что они подсыла к нему отправили, а Петю-то и в убийстве обвинили поначалу, правда, потом он сумел откреститься. И тому, кто исполнил, пообещал позаботиться о семье, там детей трое, на имя каждого Петя счёт открыл и деньги положил, на учёбу последующую. Но сам потерял хорошую возможность, потому что его не взяли в картель, а Родионова взяли, и государственную концессию тоже Родионов получил, потому что — репутация. Шпиона заслать можно, это вам не репутация, нет. А когда того шпиона выперли — то сразу репутация.