Книга Барышня ищет разгадки, страница 189 – Салма Кальк

— И что же, Савелий, если б господь тебя услыхал да позволил заново всё сделать — не пошёл бы озоровать на тракте? — Болотников смотрел с любопытством.

— Остался бы на заимке нашей в тайге, а Ерёма с Лукой шли бы, куда хотели, только без меня. Я ж сильнее, правда, до меня не сразу дошло, а только вот уже здесь. Шуганул бы их, они бы и покатились, куда там им надо было.

— А лет-то тебе сколько, Савелий? — спросил Севостьян Михайлович.

— Двадцать второй пошёл, — сообщил тот.

— Уводите, — махнул рукой Болотников, и Пантелеев с Мишей увели мрачного парня обратно.

Впрочем, вскоре вернулись.

— Какой… примечательный экземпляр местного магического сообщества, — восхитился Иван Алексеевич.

— Даже с некоторыми понятиями о том, что должно, а что нет, — кивнул Болотников. — И что с ним будем делать?

— А что ты, Матвей Миронович, с такими обычно делаешь? — остро взглянул на Болотникова Севостьян Михайлович. — Ты ведь уже решил, так?

— Решил, — кивнул Болотников. — Только вот дозволение получить бы.

— Говори.

— Сей юноша видится мне не пропащим, а скорее, заблуждающимся. И если бы его отдать в хорошие руки, а после приставить к делу — то все свои грехи он за милую душу отработает. Ну а братьями его, ясное дело, разговор будет другой.

— Его же потянет к ним снова — родная кровь, и что там ещё мы сегодня слышали, — сощурился старший Соколовский.

— Потянет — пойдёт по этапу, да и всё, — махнул рукой Болотников. — Так и объясним. А некроманты мне здесь нужны — сами видели и слышали. Сдадим его Пуговкину в обучение, тот три шкуры спустит, и вколотит в эту голову всё, что дед не успел вколотить. И назначим испытательный срок — если не сорвётся и станет служить, как подобает, то и хорошо. А если не станет — тогда и разговора нет, ответит за всё.

— Прежние твои протеже все служат, как подобает, верно?

— Верно, пока ни одной осечки. И я всегда полагаю, что следует попробовать и дать человеку возможность. А там — как сам справится.

— Хорошо, дадим возможность. С Пуговкиным я тоже сам поговорю, — согласился Севостьян Михайлович.

— Вот и славно. А сейчас пойдёмте уже обедать, что ли, — Болотников взялся за артефакт и открыл нам всем портал к нему домой.

21. Божья воля

Я привыкала к мысли, что у меня есть отец, и такого отца я себе даже и вообразить не могла. Хотя, конечно, в детстве было дело, придумывала разных, от очень крутых до совсем пропащих. А Иван Алексеевич осваивался с тем, что у него есть дочь, и она совсем не такая, как мыслилась ему всю жизнь.

О нет, он ни разу не позволил себе никаких высказываний о том, что я веду себя как-то не так и поступаю не тем образом, как должно. Но пытался осторожно выспрашивать — как я жила раньше, как жила мама и куда она в итоге уехала, и — о бабушке Рогнеде.

Бабушка оказалась для нас обоих темой лёгкой и безопасной. Мы оба любили её и вспоминали с большой теплотой. Я рассказывала, как мы жили, и как она воспитывала меня. Иван Алексеевич рассказывал о её прежней жизни.

Оказывается, бабушка Рогнеда и неведомый мне дед Алексей Александрович встретились в такой момент, когда оба уже были несвободны. Бабушку просватали едва ли не с рождения — кажется, с дочерьми-некромантами здесь чаще всего поступают именно так. Дед тоже был помолвлен, но — за него сосватали девицу, не имевшую магических способностей, однако, с хорошим приданым, и родители его согласились. И поэтому оба они, и дед Алексей, и бабушка Рогнеда, остались вздыхать друг по другу, но при том взяли себе в супруги совершенно других людей.