Книга Барышня ищет разгадки, страница 182 – Салма Кальк

— От такой твари и получил. Тварь стреножила тебя, а потом подхватила чью-то валявшуюся кость и использовала как оружие, — сверкнул глазами Севостьян Михайлович. — Надеюсь, это послужит тебе в дальнейшем уроком и напоминанием о том, что будь ты хоть какой маг распрекрасный, а о личной защите забывать не следует. А то крепость защитил, остальных защитил, а себя?

Я только вздохнула — представила, что было бы, если бы наши… отцы не успели туда.

— Спасибо, что помогли и вытащили его, — так и сказала. — А то меня он не позвал.

— Иван вытащил, — кивнул на друга старший Соколовский. — Оказался вовремя и на месте.

— Спасибо вам, Иван Алексеевич, — поклонился Миша. — Да, я ничего не знал о древнем захоронении, и теперь понятно — откуда взялось столько нежити и столько агрессивной смертной силы. Был шанс, что мы не справимся.

— Уже справились, — махнул рукой Куницын. — Выдыхай. Это было вчера, завтра труба снова позовёт, а сейчас — привал.

— А сегодня выдохнем уже наконец. Алексей, ужин где? — громко и грозно спросил Севостьян Михайлович.

— Сейчас, пан Севостьян, всё будет! — мгновенно отозвался тот, словно дежурил под дверью, да наверное, и дежурил.

— И настойки какой принеси, что ли. У нас тут воссоединение семейства, нужно праздновать.

Нужно — значит, будем. Остальное завтра.

19. Кто виноват

Наутро я пробудилась в своей постели совершенно одна — как приличная барышня.

Вечером мы ещё довольно долго сидели тесным родственным кружком — говорили о здешних делах, о моих делах — старшему поколению было всё обо мне интересно, о столичных делах, и даже немного о международных. Тут я больше прислушивалась — искала отголоски грядущих катаклизмов, не услышала. Или не поняла.

А когда Миша начал клевать носом, все и зашевелились. И я поняла, что должна встать и отправиться к себе — потому что это сочтут правильным решительно все. Впрочем, нам удалось попрощаться без свидетелей — вышли из комнаты, да и всё. И наконец-то целовались.

— Я приду к тебе? — спросил Миша.

— Спи и восстанавливайся, а потом и придёшь, — я погладила его по щеке. — Мы же не знаем, что наша внезапно объявившаяся родня думает о наших отношениях.

— Да что бы ни думали, — отмахнулся Миша.

Но согласился пойти спать.

А Иван Алексеевич спросил меня:

— Ольга, где вы живёте?

— У меня служебная квартира, две комнаты в доме.

— Тепло ли там? Хорошие ли хозяева?

— С хозяйками я подружилась, и дом мы утеплили.

— Сами что ли? — изумился Куницын.

— Мне посчастливилось оказать услугу одному хорошему магу-строителю, и он нам всё утеплил, — пояснила я.

И увидела старшего Соколовского, внимательно слушающего.

— И какого же рода была та услуга? — спросил он.

— Прогнала донимавшую его нежить, — отмахнулась я. — Расскажу завтра, если желаете.

— Непременно расскажите, конечно же, мы желаем послушать. А сейчас и впрямь всем пора спать.

Договорились поутру связаться и там уже договориться — что и как делать.

И вот светлеющим уже утром я ела кашу и пила чай на нашей кухне, и слушала неизменную болтовню Надежды. Она рассказывала о вчерашнем визите Варфоломея — договаривались подправить что-то во втором этаже дома.

— И вот Варфоломей-то Аверьяныч возьми да скажи тёть Лушке — идите, мол, Лукерья-свет Семёновна, за меня замуж. Я человек не бедный, руки растут откуда положено, способностями господь не обидел, на хлеб с маслом хватает, а то и на икру, и на конфекты шоколадные, так, значит, говорит. И вам за мной щи пустые хлебать не придётся, и племянницу вашу, это меня, сталбыть, замуж выдадим с хорошим приданым.