Книга Барышня ищет разгадки, страница 126 – Салма Кальк

— А почему нас, а его оставить? — Пантелеев ревниво кивнул на Соколовского.

— А они промеж собой сами разберутся, — махнул тот рукой. — Старшие же и так знают если не всё, то многое, а если не знают, то им не составит труда узнать.

Они ушли, а мы с Соколовским переглянулись.

Я кивнула ему — говори мол, я потом. Он точно так же попробовал перевести стрелки на меня, но я не дала.

— У тебя всё сложнее, ты и говори.

Он нахмурился, но я уже не стеснялась — и просто толкнула его локтем в бок. Говори, мол, кому сказано.

— Я хочу узнать, — начал он медленно, — где находится Ирина Куницына, которой я через её отца Ивана Куницына дал обещание взять в жёны.

Лисица, услышав его голос, подняла голову и упёрлась в него взглядом. Смотрела — и как будто не верила.

— Ты… хочешь такую малость? — сказала она в изумлении. — Ты не желаешь прожить до конца отмеренный тебе срок, ты не желаешь защиты от нелепой и случайной смерти? Ты не хочешь сберечь свою любимую, увидеть, какими вырастут твои дети?

Я, если честно, не поняла. Посмотрела на лисицу, на Фань-Фань и на госпожу Аюну. Егор же легонько пожал плечами — мол, сам не понимаю.

— Она… обманывает? — спросила я почему-то шёпотом. — Пытается запутать?

— Нет, чужеземка, она не обманывает, — покачала головой Аюна. — Она в самом деле изумлена, потому что — её силы достанет на многое, а её спрашивают о том, что так или иначе вскоре станет известно само. Она сейчас честна, как никогда. А ты подумала, чего ты хочешь?

— Вообще я хочу узнать, что за странность случилась с моим рождением, где моя бабушка Рогнеда, кто таков мой отец и почему я унаследовала от него силу, — начала я неуверенно, и Аюна со смехом меня перебила.

— Но сейчас ты задумалась, что могут быть и более серьёзные просьбы, так? Ведь вас ждут непростые времена.

— Ждут, да? — сразу стало муторно. — Я понимаю, о чём ты. В моём мире это был последний хороший год, а дальше — война, революция, потом ещё одна война. И мир изменился до неузнаваемости.

Соколовский вытаращился на меня, будто впервые увидел. А вот, получи.

— Вот, ты понимаешь, это хорошо, — кивнула Аюна.

Я ринулась в омут.

— Тогда я хочу долгой счастливой жизни вот с ним, — взяла за руку Соколовского. — Чтобы трудности были нам по силам, а наши дети и внуки жили ещё дольше и счастливее, чем мы.

Лисица долго смотрела на меня и молчала, все остальные тоже молчали.

— Ты уверена?

— Да, — сказала я.

— А что скажешь ты? — она взглянула на Соколовского, а глаза её, и так тёмные, начала затягивать какая-то и вовсе зловещая чернота.

— А я хочу взять Лёлю в законные супруги и породить с ней детей, и вырастить их, и внуков тоже. И преодолеть всё, что возьмётся помешать нам в этом. И не сломаться в тех потрясениях, о коих вы все тут, оказывается, знаете.

Я сжала его ладонь — мол, молчи, потом поговорим. О потрясениях в том числе.

— Ладно, так и будет. Вы переживёте все великие потрясения и выйдете из них без потерь, все они окажутся вам по силам. А ваши дети и внуки пойдут ещё дальше вас, — сказала лисица каким-то не вполне своим голосом.

Я не могу сказать, что поверила ей… но откликнулись Фань-Фань и госпожа Аюна:

— Засвидетельствовано, — сказала одна.

А вторая мелодично произнесла что-то по-китайски, и какое-то чувство мне подсказало — смысл был тот же самый.