Книга Захватчица, страница 64 – Салма Кальк

— Не скажи. Ты помогла с поиском информации, и ты как-то лихо научилась договариваться с хозяевами наших древностей.

— А, повезло, - отмахнулась она.

Рик дотянулся до стоящей неподалёку бутылки и стаканов.

— Пьёшь? Или только нюхаешь?

— Пью. Сегодня можно. И даже нужно. Удачу нужно запить, заесть, и ещё хорошо бы плеснуть куда-нибудь, чтоб досталось нашим древним друзьям.

— В костёр? – предположил Рик.

— Может быть, - кивнула она.

Поднялась, сделала шаг к костру и плеснула туда.

— Радуйтесь, древние! И спасибо вам за всё!

Пламя с рёвом взметнулось вверх, а она не шелохнулась – ну да, тоже переоделась из белого пафоса в зелёные штаны. Мне не страшен огонь, и всё такое. Вернулась, села рядом – близко-близко, нога к ноге.

Рик снова дотянулся до импровизированного стола, взял нарезанный сыр и вяленое мясо. Протянул ей.

— Да я сама могу, - она глянула на него с непониманием.

— Что ты за женщина, Саваж, - усмехнулся он. – Я тут, можно сказать, поухаживать пытаюсь, а ты – сама.

— Торможу, - вздохнула она, не глядя на него. – Правда, что ли? Ну, ладно…

Взяла у него кусочки, мигом проглотила, положила ладонь поверх его пальцев. Переплела свои пальцы с его.

Рик глянул… и просто утонул в бездонных зелёных глазах. Сейчас они казались совсем тёмными, но он-то знал – зелёные. Невероятные. Ни у кого больше таких нет. И такой белой кожи, обветренной и вечно облупляющейся где-то на носу. И ладони у неё совсем не мягкие, и губы сухие… совсем не как у Айши. Айша мягкая и нежная… со всех сторон, а эта – сгусток живого огня. Горячая и прекрасная.

Он опомнился, когда они уже напропалую целовались.

— Пошли отсюда? – тихо сказала она.

Он поднялся сам, поднял её, взял за руку и повёл… да к себе и повёл. Если не зажигать света и сделать звукоизоляцию, никто не вломится.

Только она, только он и они вместе. И всё.

* * *

Тея аккуратно свернула снятую парадную форму и сложила в мешок, а мешок в рюкзак. Лучше собрать вещи сегодня, с вечера, а завтра утром поспать чуток подольше, явно ведь всю ночь шарахаться. Операция прошла удачно, теперь ту удачу нужно запить, заесть, заговорить. Делиться. Так говорит Жанно, и мама так говорит тоже, а они знают в этом деле толк.

А вот новую медальку она оставила на куртке. Пусть висит, пусть все трогают, кто захочет. И в следующий раз тоже получают.

Тея вытащила из-под кровати и встряхнула вторую куртку, сменную. Её нужно было отдать в чистку, но в последние дни жизнь была такой насыщенной, что вернулась с операции, сбросила – и не вспомнила. Ладно, теперь приводить всю форму в порядок уже на родной базе.

Она свернула куртку, и хотела было тоже отправить её в рюкзак, но из неё что-то выпало на пол и со звоном укатилось под кровать. Пришлось лезть.

Бронзовая табличка сияла, будто на солнце, но какое тут уже солнце, в ночи-то? Эх, нехорошо получилось. Нужно было вернуть. С другой стороны, ей вроде ничего не сказали. И она забыла про эту штуку совсем. И уже не получится смотаться до храма… Ладно, пусть остаётся при ней. Будет памятка. Тем более, что ей тогда показалось – табличка играет очень вспомогательную роль. Её подбросили, чтобы кто-нибудь увидел и не побоялся полезть за ней в огонь. Ну, она дурная, не побоялась. С ней в итоге и разговаривали.