Книга Медведь и русалка, страница 86 – Салма Кальк

Пока же можно было обнять рыбоньку и просто вдыхать запах её волос – совсем не такой, как у людей. Перебирать золотистые пряди. Тереться об неё щекой, как кот.

Кот, оказывается, завелся у Саважа – не так давно пришёл сам и остался жить. Саваж решил, что раз у него на гербе кот – то и этого прогонять не след. Кот именовался Призраком и оказался неравнодушен к Финнее – как увидел, тут же прибежал с мурчанием и принялся тереться об ноги.

— Чего это он? – спросил Медведь у Саважа.

— Ну… ощутил что-то изумительное, наверное, - усмехнулся тот.

— Я же рыба, забыл? – Финнея дернула Медведя за прядку волос возле уха – впрочем, не сильно. – А коты любят рыбу.

— Я ему сейчас задам, любит он рыбу, ага, - проворчал Медведь. – Медведи, я слышал, тоже любят рыбу, вот.

— Кто б сомневался, да? – рассмеялась она.

И вот они лежат, укрывшись одеялом и обнявшись, и даже фонари никакие уже за окном не светят, и им хорошо. Может быть, родители просто чего-то не знают, не видели, не было в их жизни – вот они и сомневаются? И у него, и у неё? А на самом деле – не нужно ни в чём сомневаться, а просто – идти и делать, как говорят ровно все чего-то стоящие люди?

Значит, пойдём и сделаем. Только осталось понять – как.

* * *

Финнею не отпускала мысль, что где-то живёт её бабушка, которую неплохо бы найти. Найти и поговорить.

Финнея немного знала о том, что пришлось пережить маме, когда та приняла решение остаться с отцом. Её человеческая родня отказалась от такой дочери и сестры. Вроде бы, где-то на побережье Арагонии живёт дядя, у него семья, то есть – у Финнеи есть человеческие кузены, только вот где они? Их никогда не знакомили. Но она никогда и не спрашивала маму прямо, вдруг нужно?

Финдус отлично чувствует себя в море, он – истинный сын своего отца. А где и как лучше ей самой? Вот прямо сейчас её маленькое счастье сжалось до размеров комнаты в квартире Жанно Саважа. Или разрослось? Эта комната примерно вдвое больше той, что у неё в общежитии. Это квартира господина профессора некромантии, так рассказал Жанно, он её себе приобрёл и обустроил, когда только стал профессором, давно. И как же он любит старшего внука, что отдал это памятное ему самому жилище? Ведь даже если Жанно и не сделает всё с ходу по-своему, то всё равно – разве что память сохранится в уголках?

А сейчас к нему сюда мигрировала его младшая сестрёнка Мари-Изабель, которая ещё в школе учится, и вообще, как поняла Финнея, живёт с дедом и бабушкой, но на выходные отпрашивается потусить с компанией брата. А сам он пригласил в гости госпожу Рене-Маргерит де Рьен, она учится в магистратуре и ведёт факультатив по менталке, тот самый, который на прошлом курсе вела Лина Дюваль. Но Лина теперь работает в министерстве. А госпожа де Рьен только полтора года как сама окончила Академию. И когда все другие гости разбрелись по комнатам, они остались сидеть в гостиной вдвоём. И сейчас Финнея не сомневалась – они тоже вдвоём, только в спальне. И у Жанно Саважа роман с преподом, выходит. И… госпожа декан боевиков и господин декан некромантов что-то об этом знают и не возражают? Или не знают? Или считают, что это его личное дело?

Сделают ли её родные что-то такое же значимое для неё, если она попросит? Не попросит – и не узнает, конечно же, но… Она не знала, о чём можно попросить. Дать ей свободу выбора? Так вроде бы дали. Вообще-то даже эту Академию она выбрала сама, ей, как всем, дедушка предлагал на выбор Паризию или Монте-Реале. И она не жалеет нисколько, потому что здесь здорово, здесь у неё друзья. И Медведь. Он у неё, что бы там кто ни думал. Потому что им необыкновенно хорошо вместе.