Книга Медведь и русалка, страница 113 – Салма Кальк

— Как… готовиться? – он смотрел недоверчиво и непонимающе.

— Понимать, чего я хочу. Я, Финнея. Я, дочь морского и человеческой женщины. Которая из моих половин сильнее? Как я буду жить, когда окончу курс здесь? Ты молодец, ты решился заявить своим, что можешь и умеешь сам, и у тебя отлично получается. А я вот – пока нет. Но твои у тебя близенько, а до моих далеко.

— И глубоко.

— Верно, и глубоко. Вот что ты думаешь о возможности отправиться со мной на глубину? На время можно применить заклинание, которое накроет твою голову словно плёнкой, вроде скафандра, и будет фильтровать для тебя кислород из воды, чтобы ты мог дышать. До двадцати часов.

— А не окажется, как с твоим платьем – оно же тоже было рассчитано на сколько-то там часов, а оказалось – что на самом деле меньше? – спросил он.

— Обычно не оказывается, но можно помнить об этом и не задерживаться впритык. И ещё человеку нужно погружаться постепенно – потому что другое давление. Несколько часов вниз, столько же вверх.

— Опуститься, чуток побыть, и обратно? – хмурился он.

— Да. Фактически – представиться моим родителям, и обратно. Если ты готов, я это организую.

— Я… да, я готов, это ж надо? – в глазах у него, правда, было в тот момент полное смятение.

Но менталист в ней уловил чёткую мысль – что если она просит или предлагает, то нужно делать. И это согрело её, просто согрело.

— Спасибо за готовность, я подумаю, нужно ли нам это на самом деле. Ты… ты в самом деле готов представляться моим родным?

— Я-то готов, а вот что они скажут?

— Мы подумаем. Только я и тебе скажу – что замуж пока не собираюсь. Я ещё не поняла, чем хочу заниматься в жизни. Понимаю, что хотела бы не просто стоять рядом с мужем и улыбаться его гостям и партнёрам, но ещё и иметь что-то своё, ничуть не менее важное, чем у него. И об этом я хочу говорить с отцом и дедом. Я готова сделать всё по правилам, но я не робот и не безмозглая медуза, у меня есть свои чувства и желания, и намерения. И можно придумать, как применить их на пользу и семье, и мне.

— Ты говоришь… как политик какой-то, - вздохнул он.

— В нашей семье невозможно не быть хоть немного политиком, если хочешь не плыть по течению, но – сам управлять собой и своей жизнью. Просто, ну, наши семьи – это тоже мы, что бы мы о них не думали. Мы мыслим, как привыкли, и поступаем так же. И даже когда видим другие примеры, всё равно остаёмся детьми своих родителей. И ты, и я, и все другие тоже. Мои отец и дед таким образом заботятся обо мне, пытаются устроить мою жизнь с гарантией. А я пока вовсе не хочу её устраивать, понимаешь? Она меня радует такая вот, неустроенная. Но зато я узнаю новое о своей силе, у меня отличные друзья, и у меня есть ты. Если есть, конечно.

— А тебе как хочется? – он взглянул в упор. – Чтобы был или нет?

— Чтобы был, - ответила она, ни мгновения не раздумывая. – Ты силён и красив, ты умён и добр. Мне очень хорошо с тобой.

— Мне тоже… очень хорошо с тобой, - выдохнул он, подошёл и обнял её.

— Я всегда избегала говорить о любви, потому что мне было не с чем сравнить. А вдруг не любовь, а просто так, показалось? Но я счастлива, когда ты преодолеваешь очередное препятствие, и мне больно, когда у тебя что-то не выходит. И вдвойне больно, стоит только подумать, что переживать будет не о ком, потому что наши пути разойдутся. Понимаешь, я боюсь слова «навсегда», потому что – а вдруг не выйдет навсегда? Почему-то же сбежала от деда бабушка, а дед совсем не тиран. Вот и тут я боюсь не вывезти навсегда, но я уверена в том, что здесь и сейчас. Сейчас я люблю тебя больше всех на свете, Антуан Долле, которого все зовут Медведем.