Книга Таинство для хорошей девочки, или Разбуди во мне зверя, страница 26 – Салма Кальк

— Руки убрали немедленно, — это ж Тайка!

И Макс никогда не слышал в её голосе таких интонаций. Даже и не подозревал, что она так умеет.

— Молчи, дура, — кажется, это Захаров. — Только пикнешь — я сейчас ему так добавлю, что никогда не очухается.

— А ты потом скажешь, что он сам упал, — добавил Петров.

— Вы идиоты, да? Вы не понимаете, что вас допросят и узнают правду?

— Никто не станет нас допрашивать. Твой вшивый Плетнёв никому не сдался, вот увидишь. И даже если ты побежишь и нажалуешься папочке, он не будет его защищать, потому что твой Плетнёв — никто. Кто слышал про Плетнёвых? Только соседи по даче, наверное. Поэтому успокойся и делай, что сказано! — снова Петров.

— Зря ты так думаешь, — ледяное спокойствие и железобетонная уверенность. — В нашей академии невозможно скрыть ничего, ты не слышал об этом? И позабыл, что вас отчислят, если вы позволите себе хоть что-нибудь? Так считай, что уже отчислили!

Макс попытался оценить живость. Хреновасто, но — ничего, он должен справиться. Должен встать и вломить этим вот.

— Рот ей закрой, нечего эту дуру слушать, — голос Петрова. — И держи хорошенько.

Дальше Максу удалось расслышать только невнятные звуки — кажется, кто-то кого-то толкал, или что-то ещё делал, потом взвыл кто-то из этих тварей.

— Я же сказал — держи её хорошенько, и приготовься снимать, понял?

— Сам держи и снимай разом, у меня не сто рук! Поставь телефон и включи на запись, потом отрежем лишнее!

Макс попытался пошевелиться. Выходило плохо, кружилась голова.

— Да поставь же её уже, чтоб не дёргалась, дождёшься, что нас тут найдёт кто-нибудь!

Шипение, звук удара, сдавленный писк Тайки.

Что? Кто-то из них рискнул ударить Тайку? Реально бессмертные. То есть возомнившие себя таковыми.

Раздавшийся вопль одного из уродов подтолкнул открыть глаза.

— Убери ногу, дура, ты мне ботинок порвёшь, и больно же! — орал Петров.

Больно ему, значит. Сейчас будет ещё больнее, да. Иначе зачем.

Макс разлепил глаза — зрение никак не фокусировалось, и рывком подбросил себя с пола. Получилось. А дальше он очень хотел подняться на ноги, но ноги не слушались. Тайка боролась с двумя уродами площадкой ниже, и ей нужно было помочь, помочь немедленно, и размазать их по ступеням, и может быть, не только по ступеням и не только размазать, но…

Он не понял, что случилось. Но в ответ на очередной несчастный Тайкин писк снизу у него внутри что-то как будто лопнуло. С треском. Он даже забеспокоился, не услышал ли кто этот треск. А потом глаза наконец-то открылись.

Почему-то он увидел лестницу совершенно иначе. Она казалась больше, потолки выше. Зрение как будто не просто вернулось в норму, а ещё и улучшилось. Он внезапно услышал не только драку внизу, но и какие-то разговоры едва не этажом выше, и стук чьих-то каблуков неподалёку по коридору. И запахи, миллион запахов. Знакомый Тайкин — и ещё запах неуверенности, страха и отчаяния от уродов снизу. Голова перестала болеть, и вообще он внезапно ощутил себя полным жизни и силы. Человеческой и магической.

Наверное, нужно было спуститься по ступенькам, но он почему-то прыгнул. И не понял, как так вышло, что приземлился на загривок Захарову, и с наслаждением вонзил когти в его плечи. И завалился на площадку вместе с ним.

Что?