Книга Ангелина. Проклятая сила, страница 31 – Салма Кальк

Я же ничего говорить не стала, по моим меркам нам задавали легко и немного. А найти время на пару часов уборки — тоже дело нехитрое. Я так-то дома без клининга жила. И без поварихи, и без горничной. Это Наташе оказалось непривычно, а мне нормально.

Дорогая кузина с некоторым злорадством ожидала начала нашей отработки. Не понимала, что её ждёт? Не верила, что её тоже ждёт, не только меня? Я не вполне понимала, в чём на этот раз дело, но послеживала — куда она ходит и что делает. Ходила она, ожидаемо, поговорить с Танькой. Я не знаю, как ту Таньку наказала её матушка, но весь следующий день она из матушкиной комнаты носа не показывала. А появилась уже после, как ни в чём не бывало — поднимайтесь, мол, барышни, уже пора. Без Акульки, слава богу, за эту Акульку мне прямо бить хотелось, очень странное ощущение. Так-то и я дома была спокойной и старалась в ссоры и скандалы не встревать, и здешняя Ангелина, как я понимаю, была тихой мышкой, а это что такое? Или это подростковые гормоны, недосформировавшаяся кора головного мозга и всё такое, да? Если так, то умеренные физические нагрузки только в помощь.

И вот, значит, после обеда Ульяна Федотовна велела нам дождаться Фроси, а Фрося выдаст, значит, урок. Хорошо, ждём.

Фрося появилась с двумя вениками и тряпками, и сообщила, что нам нужно подмести пол и вытереть пыль в части комнат второго этажа — в столовой, гостиной, в маленькой гостиной Ульяны Федотовны и в общем коридоре. А также сделать уборку в своей комнате — пыль, пол, пол не только подмести, но и помыть.

— Девицы большие уже, можете и сами за собой приглядеть, — сказала она.

Для меня в такой постановке задачи не было ничего особенного, я кивнула себе, да и ладно.

— Я у бабушки и в гостиной, — тут же застолбила Наташа.

Да и пожалуйста. Я спокойно восприняла доставшиеся мне столовую, коридор и нашу комнату. И пошла как раз в столовую.

Там на полу не было никаких ковров и дорожек, я живенько вытряхнула скатерть прямо на пол — подмету потом, вымела все крошки, остававшиеся после обеда, протёрла пыль с подоконников и деревянного шкафа, из которого сквозь стеклянные дверцы глядела кое-какая парадная посуда. Прямо как в детстве дома у бабушки, так же всё было.

Мусорное ведро на первом этаже, я быстро выбросила мусор и доложилась Фросе — мол, взгляните, Ефросинья Еремеевна, всё ли хорошо. Она вошла, долго смотрела, потом кивнула и сказала, что годится. Кажется, даже с некоторым удивлением.

Дальше наша комната, ну да она невелика. Два коврика я вынесла в коридор, быстро вытерла пыль, вымела немногочисленный мусор и вымыла пол. А потом оставался только коридор, там пол, и нормально. Я даже рыкнула на горничную Марфушу, которая сунулась было на этаж, но услышав меня, резко передумала и исчезла. А пока пол в коридоре просыхал, я набросила платок с тулупчиком да вытрясла коврики с чёрного крыльца.

Вернулась, осмотрела — всё хорошо. Коврики вернуть, сказать Фросе, что всё готово, и что я пошла делать уроки.

Наташа появилась где-то через час, злющая. Ничего мне не сказала, плюхнулась на кровать, и так лежала до ужина, смотрела в потолок. Очень ей не понравилась трудотерапия.

Я тоже не сказать, чтобы была рада, ну да — обычное ж дело, верно? И честно говоря, задание нам дали несложное — не стирать руками, не таскать воду, не помогать на кухне. Правда, внутри меня тоже ворочалась здешняя Ангелина и страдала. Она-то, надо думать, ничего тяжелее писчего пера в руках отродясь не держала, Матрёна всю домашнюю работу делала. Но я сказала ей — цыц, мол — и уткнулась в чтение на франкийском языке, которое задал Василий Игнатьевич.