Книга Ангелина. Проклятая сила, страница 27 – Салма Кальк

— И что, выпорют её?

— Арина сама и выпорет, да и выпорола уже, надо думать.

— А с Наташей что?

— А есть в нижнем этаже каморочка без окон, там лавка есть да ведро отхожее, туда отправляют тех, кого пороть вроде не за что, а наказать надо.

— И сколько ей там быть?

— Да до утра скорее всего, там и выпустят. А ты ложись спать, не тяни. Будешь долго сидеть — тоже достанется. И не забудь завтра явиться к хозяину-то.

Эх, рада бы забыть, да не забудется.

Матрёна ушла вниз, но свечу мне оставила. И я, конечно же, наказом пренебрегла, потому что когда ещё у меня будет повод рассмотреть моё имущество без неизменных свидетелей?

Книги книгами, хоть я и готова их читать — доставшиеся от папеньки сочинения посвящены истории и географии, и две книги вовсе на франкийском — так сказал сегодня Василий Игнатьевич — языке. И сейчас их сначала нужно просушить, а потом уже читать. Завтра спрошу во время урока — как лучше сделать.

Пока же я достала из сундука шкатулку. Поцарапать палец, помазать замочную скважину каплей крови, облизать царапину — и смотреть, как та шкатулка открылась.

Вроде бы всё на месте, но если замок открывается кровью, и явно не кровью Апрелковых, то никто его без моего участия не откроет, и хорошо. А сейчас можно прочесть, что здесь ещё есть, и посчитать деньги.

Девять рублей ассигнациями и ещё три с половиной монетами — наверное, это не слишком много? Но пусть будет. А что с бумагами?

Я ещё раз прочитала своё здешнее свидетельство о рождении, подумала, что это вообще может оказаться единственным доказательством принадлежности к папенькиному роду. Как сказала та женщина, в начале? Голохвостовы они, способны обращаться к смертным силам. И Матрёна говорила, что у папеньки остался брат — где-то там, в столице. Раздобыть бы контакты да письмецо написать, да?

Или уважаемый Платон Петрович все письма писал, брата извещал — и о женитьбе, и о рождении дочери, но никакого ответа не получил? Потому что оставшийся родственник не горел желанием общаться с государственным преступником? Тем более, если ему самому оставили всё титулы и имущество. Типа — моя хата с краю, ничего не знаю. Ладно, разберёмся.

Дальше в шкатулке лежали две записочки — очевидно, когда-то их писала своему возлюбленному Дарья Кирилловна. Красивый тонкий почерк, «Платоша», «вечно твоя Д». Вот-вот, вечно. Но если всё правда про тот свет и прочее, то они там сейчас вместе и счастливы.

Ладно, а что ещё? Письмо. Срочно-срочно читать.

Здравствуй, Платон.

Я всегда полагал тебя человеком разумным, и надеялся, что ты позаботишься об имени и чести нашего рода и не совершишь ничего такого, что могло бы навлечь на нас опалу у государя. Однако же, какие-то там идеалы, которыми заразили тебя твои приятели, оказались тебе дороже и имени родового, и фамильной чести. Мне жаль писать тебе такое, но произнесённых слов ты не слышал, может быть, обратишь внимание на слова написанные. Раз ты пренебрёг всем тем, что завоевали для нас наши предки, и что получили за верную службу государям нашим, ты не можешь рассчитывать на поддержку семьи. Ни на ту защиту, что даёт имя Голохвостовых, ни на имущество, ни на семейную силу. Тебе придётся справляться самому — или с помощью тех твоих друзей, кто там рядом с тобой, вместе с которыми вы придумывали и осуществляли ваши бредовые теории.