Книга Ангелина. Проклятая сила, страница 114 – Салма Кальк

— Так вот дело к тебе, Адам Александрович, непростое, — зыркнул тот на меня тёмными глазами из-под кустистых бровей.

— Садись к столу да излагай, — сказал пан Адам. — То Ангелина, ученица моя, ей тоже надобно о таком знать.

— Ну про то тебе видней, — вздохнул гость и полез на лавку за стол.

— Пани Хеленко, неси чай, Влодка поймай, пускай поможет, — крикнул пан Адам в сторону кухни, и тут я его понимала — за чаем-то сподручнее говорить, это всякий знает.

— Ты знаешь, Адам, я человек честный, всегда рассчитываюсь, как положено, и ни от кого ничего не скрываю, — начал гость издалека. — И лавку мою все знают, и, бывает, я в долг даю — как без этого-то, я ж с пониманием, что у человека может сейчас денег не быть, а опосля будут, а есть-то ему уже сегодня надо, и жене его, и деткам.

— Знаю, пане Михал, знаю. Чего хочешь? — повторил пан Адам.

— Так вот Лушка моя который день заговаривается — мол, во сне к ней кто-то там приходит и уговаривает от меня уйти, потому что я тот ещё зверь — и деньги, значит, зажимаю, и людям своим дышать не даю.

— Ктощь то ест — Лушка? — нахмурился пан Адам.

— Так жена моя молодая, прошлым летом только за себя и взял, думал, она мне ещё пару сыновей народит, а что — сыновья завсегда нужны, это ж правильно, если в деле свои же люди заняты, а не кто-то там со стороны. Только вот что-то рожать она не торопится, а ересь какую-то что ни утро, то несёт. Что сон ей был вещий, что она пойдёт до храма грехи отмаливать, и свои, ибо безгрешным такое не покажется ни в жизни, и мои заодно, раз уж она моя жена.

— Так ты пану ксёндзу её и покажи, и спроси — что за напасть приключилась, он вернее скажет. Я ж тебе только о тех скажу, кого ужа не этом свете нет, и то не обо всех.

— Так о последнем разе она обмолвилась, что во сне-то видела Аграфену Алексеевну, первую мою супружницу, двадцать лет с ней прожили, и если не душа в душу, то просто хорошо прожили, как людям и положено. Сыновей прижили пятерых, все в деле, как то и подобает, и если бы господь у меня её не забрал — и посейчас жили бы, и всё бы у нас было по-доброму, — сообщил гость.

— Давно скончалась пани Аграфена?

— Два года уж тому.

— Давненько, если бы что не так с ней было — явилась бы сразу же. Где она два года-то была, раз только сейчас пришла? Те, кому не терпится за своими живыми присмотреть, те не ждут, те сразу показываются, нет у них терпения.

— Ну а вдруг? — гости посмотрел просительно. — Взглянул бы ты, Адам Александрович, на Лушку мою, да сказал бы — всё с ней, как надо, али нет. Мало ли, какая дрянь в неё вселиться могла, — крестится и, кажется, хотел сплюнуть, но подумал и не стал, всё ж не на улице, в доме.

— Взглянуть — дело нехитрое, можно и взглянуть. Сегодня?

— Да хотя бы и сегодня, как скажешь, как тебе удобно. Сам знаешь, не обижу, — подскакивает с лавки и кланяется.

— Добро, буду сегодня, как стемнеет. Дома у тебя, так?

— Так, так, — кивает гость.

— Договорились.

Они пожимают друг другу руки, гость поднимается, прощается и уходит, а я не свожу глаз с наставника.

— Чего смотришь? Слышала? Дело у нас. Сходишь сейчас к себе, покажешься, да предупредишь, кого там надо, что отлучишься по учебной надобности. И вернёшься. Поесть выйдет — тоже не забудь, не выйдет — здесь поужинаем.