Книга Ангелина. Проклятая сила, страница 112 – Салма Кальк

— На той стороне ты — это ты, я не вижу твоей другой сущности, она осталась там, где осталась. Значит, всё магическое связано именно с этим телом, а душа… выходит, она не здешняя, другая. Ты знаешь, кто осуществил перенос?

— Я видела её, да. Она такая… в годах, — начинаю рассказывать о той женщине, благодаря которой я тут живу уже какое-то время.

— Старшая, — говорит пан Адам с уверенностью. — Но я ни разу не видел такую, не забыл бы, невозможно.

— Старшая… это значит — та, что была до людей? — он же говорил о таких сущностях!

— Или её предки были до людей, или она сама — по ним не скажешь, если точно не знать. А кто ж прямо-то ответит? То-то и оно, что никто. И кем же ты была в прошлой жизни?

— Сначала преподавателем, потом личным помощником руководителей, — пожимаю плечами, все эти слова уже кажутся невозможно далёкими.

Нет, я не забыла, кто я и откуда, но как будто это было… давно. Да так и есть на самом деле.

Ангелина Анатольевна Разумихина, по мужу Короткова, прожила неплохую и весьма насыщенную жизнь. Училась, влюблялась, строила семью, воспитывала сына, читала книги, слушала музыку, работала… Когда преподавательская работа сделалась невыносимой, сменила всё и не пожалела. Хорошая жизнь, правда, совершенно обычная, ну да все ведь так живут? Или можно было чего-то достичь и добиться, это ж у нас у всех в крови — добиваться и достигать? А я, выходит, не справилась?

Как-то так вышло, что не случилось у меня пока момента осмыслить мою прошлую жизнь и подумать, за что — или для чего — свыше дали новую. Конечно, если вдруг я снова увижу ту женщину, я обязательно её спрошу — почему я?

Но я не верю, что жила как-то особенно хорошо или плохо, и значит — что получила всё нынешнее в награду или в наказание. Тогда почему?

Вопросы и воспоминания нахлынули… и я не удержала слёз. По несбывшемуся, по ушедшему, по тому, что уже никогда больше не увижу, по сыну и внуку, в конце концов. Глупость какая — сидит на лавке тощая пигалица с косичками и плачет о том, что сына и внука больше никогда не увидит, извольте. Абсурдность картины вызвала смех сквозь слезы, я фыркнула…

— Пшипоминаешь? — усмехается пан Адам.

Я же могу пока только согласно кивнуть.

Всю прошлую жизнь мне хотелось чего-то этакого, я сама и не скажу, чего. Но увы, неведомое не достигалось ни путешествиями, ни книжными историями, ни какими-то интересными рабочими проектами. Может быть как раз потому, что именно такого неведомого в нашем мире-то и не было, а здесь — было и есть?

И отчего мне досталась из всего возможного спектра магических способностей именно некромантия? Кто-то там, свыше, решил выполнить мой запрос на необычное и неведомое? На тебе, Лина, держи, кушай, да не обляпайся?

И всё это я излагаю сейчас пану Адаму — перескакивая с пятого на десятое, размазывая по щекам слёзы, шмыгая носом. Он вздыхает, хлопает меня по плечу — осторожненько так, легонечко, понимает — если с размаху, то я и под лавку могу улететь.

— Ты плачь, плачь, децко. Поплачешь — и легче станет.

— Да какое я вам децко, — шмыгаю я носом особенно громко.

— Такое, обычное некромантское децко. Кому ещё о таком поплачешь, скажи?

— Только своим призрачным друзьям, более никому, и вот ещё вам теперь, — соглашаюсь.

— Ты их спроси, если захотят — приводи с собой, — вдруг говорит он. — Вместе будете учиться, раз друзья.