Книга Наследие графского рода, страница 51 – Таисия Тишь

Володя шагнул к ней, сняв свои запотевшие очки и протирая их дрожащими пальцами:

— Лидия Петровна, вы понимаете? Это не просто поиск наследника. Это истребление. Или охота за чем-то, что может открыть только Павел. Если Берг доберётся до мальчика раньше нас…

— Он уберёт его так же, как Петра, — закончила за него Лидия. Голос её стал ледяным. — Стряпчий чистит доску.

Она посмотрела на Юру. Впервые без ненависти, только с расчётом. Она увидела в нём не врага, а единственную, пусть и ненавистную, преграду между племянницей, Павлом и невидимой мясорубкой.

— Значит, никто их не ищет, чтобы вернуть домой? — спросила она глухо. — Никакого раскаявшегося деда не было?

— Нет, — сказал Юра. — Есть только мы. И мы не знаем, где они. А Берг, похоже, скоро узнает.

Лидия Петровна прищурилась, продолжая свою мысль:

— Подожди. Если ты наследник, и Павла не станет, то ты и Мари получаете всё?

Юра молча кивнул. Лидия усмехнулась зло и коротко.

— Тогда зачем ты пришёл? Ты не спасать их собрался. Ты, как паук, ползёшь зачищать паутину. И меня решил с собой взять, чтобы я Мари успокоила, пока ты нож точишь?

— Юра не такой, — твёрдо сказал Владимир, вставая между ними.

— Откуда тебе знать, Ершов? — огрызнулась Лидия. — Ты его на войне не видел.

— Я не видел его в окопах, — согласился Володя. — Но я вижу его сейчас. Лидия Петровна, посмотрите на него. Не на фамилию его смотрите. На глаза.

Лидия фыркнула, но всё же посмотрела на Юру в упор.

— Ну смотрю. И что я должна увидеть? Убийцу? Игрока? Или васильковое небо в звёздочку увидеть да растаять?

— Скажи ей, Юра, — попросил Володя. — Скажи, зачем мы едем на самом деле.

Юра поднял на неё глаза. В них была та самая «фронтовая плёнка»: усталость, боль, пепел. Но сейчас сквозь этот пепел пробивалось что-то живое, растерянное, почти детское. Он не знал, как объяснить вернее, и решил сказать как есть:

— Мне плевать на наследство, — сказал он хрипло, и голос его сорвался. — Пусть Берг хоть подавится этими мифическими счетами. Мне нужно, чтобы у неё... всё было хорошо. Оградить её от этой охоты и.… объяснить... всё…наконец-то всё сказать...

Он замолчал, с трудом подбирая слова, словно каждое давалось ему с боем. Это не было похоже на речь хладнокровного убийцы. Володя вздохнул, с горечью глядя на Лидию:

— Эх, жаль, что все твои письма жгли, Юра. Сжечь бы этого шантажиста-Сеньку вместе с ними. Три письма Мари этот Сенька всё же оставил, шкуру свою подстраховывал. А твоих не осталось ни одного после его «резекций».

Лидия встрепенулась, словно её ударили током.

— Письма? — переспросила она, глядя то на Владимира, то на Юру. — О чём вы?

— Да писал он, — выпалил Володя с досадой. — Всю войну писал. И из госпиталей, и с фронта. И ни одного ответа. Единственное, что ему отвечали, так это с почтамта на запросы, сухие отписки: «По адресам числятся Ершовы и Безруковы, на почте бывают перебои». На деле было семь лет блокады. Ни одно письмо не дошло. И мои сгинули, три письма получил вначале и всё.

Лидия побледнела. Пазл в её голове сложился в единую картину.

— Перебои... — прошептала она. — Да, я тоже не дописалась. И от Мари получила записку через живые руки, а писем не было.

Женщина перевела взгляд на Юру, даже с некоторым невольным сочувствием, ведь с фронта не передать записку. Тот стоял, опустив голову, и в его сбивчивом «у неё... всё хорошо» и «объяснить всё» она вдруг услышала то, что пыталась не замечать.