Книга Наследие графского рода, страница 41 – Таисия Тишь

— Заеду утром в Мариинскую больницу, подам запрос на постоянное место работы и можно в путь, — сказал Владимир. — Но меня не оставляют в покое слова тётки Лиды, что Мари нас не примет, что она и от нас прячется.

— Так возьмите эту валькирию с собой, в чём проблема? — поинтересовался словно мимоходом Сергей.

— Мари её примет, но меня она ненавидит, как Безрукова, ты не видел её взгляд, Сереж.

— Тем не менее она извинилась перед тобой. По-моему, искренне. Поверь мне, — Володя повернул голову к Юре, — для неё слово многого стоит, и на самом деле она человек незлой, я помню её. И да, я согласен, она нам нужна. Узнает, что Петра стёрли, а за Павлом кто-то охотится, как за наследником, готов поспорить, она в стороне не останется, если отдала тогда Мари часть денег за свой дом.

— Тогда порешали, билеты берём сначала до Гатчины, потом — до Воронежа. Уговаривайте тётку… с копьём.

Володя скинул халат и повалился на узкую кровать, почти мгновенно погружаясь в сон истощённого организма. Юра молча развернул на полу ватный тюфяк, скинул сапоги и гимнастёрку, остался в застиранной тельняшке. Сергей задул лампу, оставив только тусклый красный отсвет из щели буржуйки. Он сел к столу, положив перед собой револьвер и блокнот, и закурил. Его силуэт с подкрученными усами был похож на сторожевого пса у входа в пещеру.

Юра лежал в темноте, слушая ровное дыхание Володи и тихое потрескивание углей. Он смотрел на отсвет на потолке и думал не об отце, не о предательстве, не о юридических кошмарах. Он думал о завтрашней дороге. О том, что ключ в его кармане всё ещё кажется тёплым. И о том, что, наконец, осознал — в этой комнате, пропахшей табаком, оружием и жареной колбасой, ему было по-настоящему хорошо. Потому что люди вокруг были своими. А значит, и дом был здесь. Пусть на одну ночь.

Сергей, словно угадав его мысли, тихо хмыкнул в темноте.

— Спасибо, что в девятнадцатом помог мамку из города вывезти, Юр. Я до сих пор скучаю по своему ворчливому старику и сестре. Будь проклят этот тиф и эта война. Так что ищи свою семью. Кроме смерти всё решаемо, поверь.

Утро ворвалось в подвал не солнечным лучом, а грохотом чугунной заслонки. Сергей уже воевал с печкой, пытаясь оживить остывшие угли.

— Подъём, кавалерия! — гаркнул он, ставя на стол закопчённый чайник. — Кофе не обещан, зато есть сладкий чай и вчерашний хлеб. Жить будем.

Завтрак был коротким и суровым, как перед наступлением. Володя даже с чёрствой горбушкой умудрялся сохранять интеллигентность, стряхивал крошки с колен и поправлял воротничок. Сергей ел с ножа, попутно чертя что-то в блокноте.

— Разделяемся, — скомандовал он, допивая кипяток. — Володя — в Мариинскую. Тебе нужна легализация и «броня». Если спросят, где был — говори, тиф свалил, только оклемался. Врачи сейчас на вес золота, лишних вопросов не зададут.

— А ты? — спросил Юра, затягивая ремень.

— А у меня хозяйственные дела, скажем так, — ответил Сергей, проверяя барабан нагана. — Надо кое-что проверить по старым каналам. Адреса деревни пока нет, но к вечеру будет точно. В любом случае встречаемся вечером на вокзале. Билеты я возьму. Ну, с Богом. Юра, твоя цель — Берг. Не пережми, но и не отпускай.

Юра вышел на улицу. Петроград встретил промозглым ветром и серыми тучами, в прорехах которых кое-где было видно клочки голубого неба. Он шёл по Гороховой, не глядя по сторонам, погружённый в свои мысли. В кармане шинели, рядом с документами, лежала материнская перчатка — единственное, что он забрал из родного дома.