Онлайн книга «Наследие графского рода»
|
Юре хотелось вернуться туда, в ту комнату, сгрести эти проклятые письма со стола и сжечь их, не давая матери прочесть ни строчки. Но он этого не сделал. Он стоял и смотрел, как Анна читает, как рушится её мир. Он действовал как хирург в полевом лазарете: резал по живому, без наркоза, чтобы не допустить гангрены. Грязно, кроваво. Но прощают ли хирургов за боль, если пациент не давал согласия на операцию? Он остановился у двери их номера. Прислушался. Тихо: ни голоса Павла, ни шагов. Эта тишина пугала больше, чем истерика матери. Юра выдохнул, пытаясь разжать сведённые челюсти. Сейчас ему предстоял бой труднее, чем с Бергом или Анной. Там были враги. Здесь были свои, которых он ранил собственным рикошетом. Он толкнул дверь. В комнате царил полумрак и хаос сборов. Мари стояла у раскрытого саквояжа, лихорадочно укладывая вещи. Её движения были резкими, механическими, лишёнными привычной плавности. Схватить рубашку Павла, сложить, бросить. Схватить книгу, бросить. Она не собиралась, она бежала. Павел сидел на кровати, поджав ноги, и смотрел на мать с той взрослой, пугающей серьёзностью, которой дети учатся только в беде. Увидев Юру, он не улыбнулся, лишь крепче прижал к груди книгу «Остров сокровищ», подаренную накануне. — Мари, — позвал он тихо. Она не обернулась. Её спина, обтянутая серым платьем, напряглась, но руки продолжили своё дело. — Мы уезжаем, — сказала она глухо, не прерывая движения. — Как только вернётся Алексей. Или сами. На вокзал. — Не надо никуда бежать. Всё закончилось. — Юра шагнул в комнату. Он не протянул руку, не попытался коснуться её, боясь, что она отшатнётся. — Она подписала. Бумаги у Алексея. Завтра нотариус, и Павел официально с нами. Мари замерла. На секунду её плечи опустились, будто из тела вынули стержень. Но она так и не повернулась к нему лицом. — Какой ценой, Юра? — спросила она шёпотом. — Какой ценой? — Иначе она бы не подписала. — Голос Юры прозвучал хрипло, оправдание застряло в горле. — Мне нужно было оружие. Единственное, что могло пробить её броню. Она резко повернулась. В её глазах не было слёз. Там была такая ледяная пустота, которую он привык видеть у подследственных, понявших, что пощады не будет. — Оружие? — переспросила Мари, и в голосе её зазвенела тонкая, опасная нота. — А почему патроном стала я? Ты даже не предупредил. Ты просто… ударил мной. Юра сделал шаг вперёд. — Я спасал Павла. Я думал… — Ты думал? — перебила она. — А помнишь, что ты говорил вчера? Там, у окна? — Она смотрела на него в упор, и Юра почувствовал, как холодеет внутри. Каждое её слово падало, как камень. — «Предоставь разговор мне». «Тебе не нужно оправдываться». «Я всё сделаю». Она сделала паузу, давая этим словам повиснуть в воздухе между ними. — Я поверила тебе, Юра. Я пошла туда, потому что ты обещал защиту. Ты сказал: «Дай мне говорить». И ты говорил. Но ты говорил моей болью! Ты взял то, что я писала, когда хотела умереть, и швырнул ей в лицо! — Это была правда! — выкрикнул Юра, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Она должна была знать правду! — Но это была моя правда! — Её голос сорвался на крик, но тут же упал до свистящего шёпота, чтобы не пугать сына. — Моя! Не твоя! Ты не имел права распоряжаться ею. Эту правду я пережила одна! Меня не пытался никто найти: ни канцелярии, ни Берг, ни чьи-то поверенные, ни отец, ни брат... ни ты! |