Книга Город веселья и злобы, страница 216 – Алексис Л. Менард

Я мог дать своей семье все, дать Милле ту жизнь, которую она заслуживает. Но сначала надо было просто ее отпустить.

Боль от расставания с «навсегда» была сильнее, чем от раны в боку, но она не шла ни в какое сравнение с той пропастью, которую она оставила в моем сердце. Я все же поднялся, не обращая внимания на тянущую боль в ране, и заковылял к ближайшей лошади.

Шел снег.

Я проснулась на промерзшей постели; кожа горела ото льда, прилипшего к тем местам, которые не скрывало платье. Тупая боль заставила открыть глаза, и я посмотрела вверх, сквозь снежинки, осевшие на ресницы, сквозь стылый туман, в небо, где бушевал снегопад. Часы на башне вдалеке пробили ранний утренний час. Это была та же самая мелодия, которую я слышала на протяжении двадцати одного года.

Получается, я вернулась в Линчхэвен. Будь то совпадением или волей судьбы, но я потратила немного сил на размышления о том, почему, и несколько больше – о том, где именно я оказалась: на самой середине реки Ады.

Лед был прочным, хоть я и чувствовала под ним бурное течение. Как пол на втором этаже нашего дома – достаточно твердый, чтобы стоять на нем и ходить по нему, но с какой-то пустотой внутри, явно дававшей понять, что это не навсегда.

Резкий порыв обжигающего ветра, носившегося над рекой, бешено трепал мои юбки и почти замораживал кровь прямо в жилах. Одежда на мне больше не была мокрой, волосы тоже высохли. Туфли больше не были тяжелыми от налипшего на них песка, не было его и на руках, как будто все, что со мной произошло, было сном. Какую бы часть мира за Порогом Забвения я ни собрала, она осталась там.

Голова пульсировала от боли, которую причиняла рана на лице, нанесенная цепью Дающего, – болезненное напоминание, убеждающее, что по ту сторону завесы я побывала отнюдь не во сне.

Мокрый Округ был рядом. Я уже отсюда чувствовала запах пепла, вылетающего из дымовых труб, и слышала звуки далекого праздника. Что-то сверкнуло на берегу сквозь снежный вихрь и туман, быстро приближаясь. Это была фигура человека, разрисованного символами.

Арамис.

Я сделала несколько глубоких вдохов, чтобы остудить поднимающееся пламя, лижущее мне горло. Я испытывала к нему жгучую ярость, начинавшую переходить в ненависть. У меня все еще не до конца уложилось в голове то, что он сделал с Нико. В этом не было никакого смысла. Сердце еще не приняло того, что произошло вечером, и я ощущала… злость. Боль, пустоту и гребаную злость.

За его спиной появился Феликс – слишком близко, чтобы спрятаться за пеленой тумана. Пока они не подобрались ближе, я провела границу, которую они не смогут перейти, растопив лед с помощью Следа и разделив реку на две части.

— Никаких больше забытых имен, – прошептала я Нико, навсегда оставшемуся в моем сердце. – И никаких больше легких смертей.

Мой брат содрогнулся от холодного ветра, бившего в его обнаженную грудь, все еще не решаясь посмотреть на меня. Феликс выглядел уже не таким довольным, как тогда, когда я исчезла. Самодовольная улыбка наконец исчезла, сменившись свирепым взглядом, несколько смягчившимся, когда он подошел ближе.

Я утопила бы его в ледяной воде за то, что он сделал с моим мужем.

— Камилла, – мягко произнес Феликс, как будто мы снова стояли на заднем дворе моего дома полгода назад. – Ты, конечно, мне не поверишь, но это все не входило в мой план.