Книга Золотое проклятье, страница 49 – Мэри Уэбб

— Ах, мистер, пожалуйста, вы ведь и к нам на свадьбу придете?

Они захихикали и долго не могли остановиться – в изнеможении прильнули друг к другу голова к голове, изогнув свои длинные лебяжьи шеи, и затрясли локонами. Потом, зажав рот ладошкой, подбежали к ткачу и одна прошептала ему что-то в одно ухо, а другая в другое, после чего обе бегом вернулись на место и согнулись пополам от смеха. Джансис стояла с ним рядом и слышала, как Сьюки шепнула: «Хорошо бы вы были моим женихом!» Я надеялась, что эта проказа сойдет им с рук и мать не отшлепает их: волей-неволей они спасли меня от позора. Я бы не вынесла показаться ему на глаза и наткнуться на неприязненный взгляд или злую насмешку. Лучше уж не высовываться, не поднимать головы, словно нетерпеливый нарцисс. А ну как налетит ветер? Если бедный доверчивый цветок слишком рано встает в полный рост навстречу солнцу, ему потом никуда не спрятаться ни от заморозка, ни от свирепых порывов ветра. Он весь продрогнет, истреплется и не дотянет до лета.

— Сэр! Вы женаты? – спросила Фелена голосом безобидным и скользким, как уж.

— А? Нет, миссис.

— И не помолвлены?

— Все-то вам расскажи! Вы в прошлом, случайно, не адвокат? – ответил он. – Любой адвокат и поверенный, прежде чем вытащить тебя из беды, сперва непременно прощупает всего вдоль и поперек!

На это она лишь заметила:

— Вы человек не здешний. Прибыли к нам издалёка.

— Бог с вами, миссис Фелена, он здешний, наш, – прощебетала мама, птичка-невеличка. – Просто он был в ученье, а теперь возвратился – вот как дядя его утоп, так он и приехал назад. Это ж его родной дядя соткал нам полотно для траура, когда мой бедный муж преставился… грохнулся об пол и умер, как был, в сапогах, в то воскресенье, когда пчелы роились…

— Значит, теперь у вас нет ни дяди, ни тети и вы живете один, верно я говорю? – угадала Джансис.

— И да и нет.

— Боже ты милостивый! Неужто, мистер, у вас есть женщина на содержании?

Это вновь подала голос Фелена.

— Вы все о своем, что ни вопрос, то еще одна бусина на ту же нитку, – покачал головой Кестер.

И тут наперебой затрещали Сьюки и Молл:

— Кто вам готовит?

— Кто метет полы?

— Кто пришивает пуговицы?

— Кто вяжет чулки?

— Сам, все сам, голубки мои, но я не один, со мной мои мысли.

Он обвел глазами комнату и, по-моему, остался вполне доволен тем, что ни у одной из находившихся там женщин не было права переступать порог его жилища.

— Ну, спасибо за угощение, миссис, – сказал он, отодвинув тарелку и кружку. – Пора браться за дело. Ткацкий станок на чердаке?

— Да, я вас провожу. Там же и ваша кровать. Раньше чем дня за два или три вам не управиться, работы много. Но к ужину вы спускайтесь, милости просим за наш стол, нынче у нас день особенный, вместе попразднуем.

К тому времени как вернулась миссис Бегилди, все говорили о новом ткаче. Сьюки и Молл заспорили, кто из них двоих, если им позволят ему услужить, будет наливать ему эль за ужином, а кто набивать табаком его трубку. Смех, да и только!

— Славный молодой человек, – сказала миссис Секстон, – и, думаю, богобоязненный, если бы женщины оставили его в покое! – Она со значением посмотрела на Фелену.

Но та о чем-то задумалась.

— Он нравится мне больше Гедеона, намного больше, даром что Гедеон твой брат, Пру, – высказалась Тивви.