Книга Демоны Олимпа: Мой дорогой злодей, страница 66 – Валентина Зайцева

— Что? — Она уже натягивает через голову свободную футболку с рваным рукавом, который забавно свисает с плеча. Аня начинает нервно теребить край ткани, закатывая свои красивейшие глаза. — Нет. Я не могу.

Я чуть прищуриваюсь, пристально следя за каждым её движением:

— Ты имеешь в виду, что просто не хочешь говорить.

Она находит свои джинсы и быстро влезает в них, застёгивая пуговицу:

— Какая вообще разница, Вилков?

— Мне просто искренне любопытно.

— Ну так побори своё любопытство, — отрезает она, упорно избегая прямого зрительного контакта. — Это абсолютно ничего не значит.

— Вот тут ты ошибаешься, Виноградова. Это прямо противоположно самой сути Метки Демона. Она всегда что-то значит. В этом весь смысл их тайного общества. — Из своего прошлого опыта в «Олимпе» я прекрасно знал, что большинство девушек-«Игрушек» получают в лучшем случае временный знак или банальный засос. Но чтобы «Демон» клеймил девушку настоящей, вечной татуировкой? Это редчайший случай. Татуировка слишком постоянна, слишком бросается в глаза. Её не ставят ради интрижки на одну ночь. — Кто-то из элиты ценил тебя настолько высоко, что оставил этот след навсегда. Ты принадлежала кому-то из них. Так почему ты удивляешься, что я хочу знать имя этого счастливчика?

Аня с раздражением втискивает ноги в туфли. В её глазах вспыхивают дерзкие искры, прямо как у героинь драм, когда их загнали в угол. Она делает шаг ко мне и снизу вверх смотрит мне прямо в глаза:

— Неправильно устраивать мне допрос с пристрастием о вещах, на которые я уже дала чёткий ответ. Ты должен прекратить эти расспросы. Немедленно.

— Ладно, — с полуулыбкой отвечаю я.

Вот только ни черта — это не ладно.

И самое паршивое — то, что меня это вообще задевает. Я вообще не должен забивать себе голову этой ерундой. Ну был в её жизни какой-то «Демон», воспылавший к ней такой страстью, что затащил к тату-мастеру. Какая разница? Вот только история не сходится. Даже если этот парень уже выпустился из Академии, в информационном поле всё равно остались бы следы. Настоящую метку «Демонов» не получают просто за красивые глаза. Однако на заставке её телефона висит только её собственное фото в компании шести других студенток — тех самых, о которых Руслан говорил мне, что они сидели за элитным столом «Демонов» в прошлом году. Что, к чертям собачьим, это вообще значит?

Мне бы очень хотелось убедить себя, что я добываю информацию исключительно для директора Белых, но я никогда не умел втирать себе очки. Горькая правда заключалась в том, что мне жизненно необходимо было узнать, с кем именно из той компании её связывает этот дьявольский союз.

И из самых тёмных глубин моего подсознания уже доносился ядовитый шёпот: «А что, если это был Сергей?»

Я натягиваю на лицо самую безразличную и манящую улыбку, на какую только способен:

— Ты права, Анечка. Это абсолютно не моё дело.

Она тихо вздыхает, кладёт ладонь мне на грудь и приподнимается на цыпочки, чтобы поцеловать меня на прощание. Но я в последний момент едва заметно поворачиваю голову, и её мягкие губы смущённо и неуклюже смахивают мою щеку.

Да, я мелочный и злопамятный тип. Кто-то удивлён?

Аня резко отстраняется. И что самое отвратительное — гораздо хуже этого незваного чувства собственничества — короткий укол в животе, когда я вижу, как мгновенно гаснет её взгляд.