Книга Демоны Олимпа: Мой дорогой злодей, страница 24 – Валентина Зайцева

— Мне нужно поговорить с тобой до начала занятия, — произносит она и тянется, чтобы прикрыть дверь.

— Оставь открытой, — обрываю я. — Чёрт возьми, мне только не хватало, чтобы кто-то видел нас наедине.

— Это... — она заминается, нервно переступая с ноги на ногу, —...личное.

— Я знаю, кто ты такая, Виноградова, и больше на твои уловки не попадусь, — говорю я жестко. — Всё кончено. Спор закрыт.

Её губы сжимаются в тонкую линию, глаза беспокойно мечутся по комнате: — Дело не в этом.

— А в чём тогда? Засомневалась по поводу вчерашнего? — спрашиваю я как можно более развязно, хотя внутри всё сжимается от напряжения. Нельзя дать ей понять, что я нервничаю. — Думаешь пойти в деканат или сразу в полицию? Мне уже ждать охрану на выходе?

— Что? — она искренне хмурится, и её непонимающий вид меня даже злит. — Нет, я... — Она сбивается, её щёки заливает румянец, а кончик носа розовеет. То ли она простыла в холодной воде, то ли едва сдерживает слёзы.

Выглядит это паршиво.

— Говори быстрее, Виноградова. Занятие через две минуты, а Адамов уже пропустил одно, — резко тороплю я её.

Снова пауза. Наконец она вздыхает: — Ладно. Я должна знать... ты сдавал анализы?

Я удивлённо изгибаю бровь: — Анализы?

Она нервно оглядывается через плечо, подступает ближе и понижает голос: — Ты ничего не сделал вчера, чтобы уберечься. Я хочу знать, нужно ли мне сдавать тесты. Ну, понимаешь, на инфекции.

Я долго смотрю на неё, не в силах поверить, что она действительно это произнесла.

— Ты серьёзно опасаешься, что я мог тебя чем-то заразить? — я выдерживаю паузу, переваривая её глупость. — Ты, человек, у которого опыта в этих делах едва ли больше, чем у школьницы, спрашиваешь меня об этом? Ты издеваешься?

Её взгляд мгновенно леденеет: — Не дерзи, Вилков. У меня может быть какая угодно репутация, но есть одно незыблемое правило: всегда думать о безопасности. Всегда.

Я с ничем не скрываемым скепсисом стучу ручкой по столешнице, и её взгляд гипнотизирует это движение. Я же прекрасно помню всё, что было прошлым вечером. Помню, как она дрожала от страха и гнева прямо на этом месте, как её захлестывали эмоции... Она была настолько зажата и напугана, что говорить о каком-то «опыте» просто смешно. Всё это чушь и попытка держать фасад.

Она моргает, встречаясь со мной взглядом: — Прошу прощения?

Я пожимаю плечами: — Ты всё равно мне не поверишь, даже если я скажу, что чист. Ты слишком мнительна. Но ты всё равно пойдёшь проверяться, так что твоё присутствие здесь — просто проверка моих нервов.

Она закатывает глаза: — Боже мой, ты можешь просто ответить на простой вопрос?

— Я регулярно сдаю медицинские тесты перед соревнованиями, — отвечаю я, игнорируя разочарование в её глазах. — А теперь, если это всё, нам пора начинать занятие. И может, объяснишь, почему на тебе опять этот убогий купальник? По-моему, мы чётко договаривались.

Её губы снова сжимаются: — У меня нет другого, понятно? Смирись с этим.

— Ложь, — отрезаю я, указывая на неё ручкой. — Если уж врешь, делай это убедительнее. Ты надеваешь его просто для того, чтобы позлить меня.

Её лицо искажает гнев: — Нет! И вообще, если тебе интересно, этот купальник закрывает куда больше, чем любой другой. Учитывая следы, которые ты оставил, тебе стоит быть мне благодарным за такую конспирацию.